Здоровяк молча тряхнул своей гривой, и, легко отодвинув от правого пулемета стоявшего за ним парня, приник к прицелу.

Отодвинутый молодой боец рыпнулся было что–то вякнуть, но Сашка придержал его, шепнул что–то, и заправил ленту.

Медведь точно не первый раз держал в руках такую машинку. Короткими, по три–четыре пули очередями, он принялся гвоздить по самым опасным целям — здоровякам, тащащим в руках целые куски бетона, вырванного с корнями. Этими импровизированными щитами они прикрываали себя и меньших по размеру собратьев от огня из дробовиков и автоматов.

Но 12.7 прошивает бетон, особенно такой, потресканный. И муты убедились в этом мгновенно. Первые пули расколили плиты, а потом поток крупнокалиберных пуль обрушился на монстров, вмиг превратив в подергивающиеся останки всех, кроме здоровяков. Тем понадобилось чуть побольше, но через пару секунд и они рухнули на асфальт.

Я открыл огонь по когтистому, перелезающему через забор. Удивительно, но ему хватило буквально пары пуль, чтобы упасть. Тварь дернулась и упала. Аня, Оля, Надя и Сергей стреляли почти непрерывно, накрывая не слишком прицельным, зато массированным огнем лезущих справа на забор тварей.

Но мутантов было слишком много. Они продолжали наступать, игнорируя потери. Несколько громил добрались до стен и начали таранить ворота. Металл скрежетал под их ударами. При этом «Контроллер», как только началась атака, куда–то запропастился.

— Ворота не выдержат! — крикнул Сашка. — Надо как-то их отбросить.

Как–то, как–то…да просто. Я достал из подсумка две термобарические гранаты. Жаль, что у меня их тут был не ящик, но кто ж мог знать, что твари попрут прямо сейчас. Все боеприпасы остались в машинах, с собой только обязательный набор.

Два взрыва прозвучали как-то игрушечно на фоне грохота «Кордов». Но громилы, крушившие ворота, превратились в пережаренные куски мяса.

В этот момент я увидел самое страшное — часть мутантов обошла здание и уже лезла через забор, пользуясь тем, что мы сверху не могли отвлечься.

— Черт, они прорываются с тыла! — заорал кто-то внизу.

Петрович рявкнул команды, перебрасывая людей. Но защитников не хватало — слишком много направлений, слишком мало бойцов, слишком серьезный противник.

Я понял, что мы проигрываем. Еще полчаса, может час — и муты прорвутся внутрь. А там женщины, дети, раненые. Резня будет страшной.

— Придется убрать вожака, — сказал я Медведю. — Пока он жив, они будут атаковать организованно. Без него это будет просто стадо тупых тварей.

— Он сидит вон в той будке, в соседнем дворе. Но сам понимаешь, обстреливать ее из пулемета вслепую это трата патронов, и все. Я не вижу его, да и укрыться там можно где угодно, а патронов не так чтобы много.