— Откуда у вас эти украшения? — кивнул я на руки.

Сенатор удивленно посмотрел на рисунки, как будто впервые их видел. Я заподозрил, что сейчас он выкрикнет: «Господи, откуда это⁈»

— Гос…- выкрикнул и подавился Гратон.

— Не упоминай, — доброжелательно предупредил один из чертей, зажавших ему рот.

— Гос…теприимные жители одной глухой деревушки очень далеко отсюда, — выговорил сенатор, — по тамошним традициям, человек без наколок-оберегов — несчастная жертва обстоятельств.

— И вы не сопротивлялись? — удивился я. Гратон и сейчас-то себя в обиду не даст, а уж в молодости…

— Я был ранен, находился без сознания…

— Была война?

— Ну да, в каком-то смысле. Видите ли…

— Хватит!! — провопили с двух сторон одновременно Ана и крупный. Следующие фразы были разными:

— (Ана) Я стою здесь без одежды, а вы обсуждаете боевые воспоминания⁈

— (Крупный) Так эти люди пришли сюда вместе с тобой⁈

Так как произнесено все это было одновременно, то получилось что-то вроде:

— Як стэти люесь безлижды асювы вмеужтете товыойе воспоминания⁈

Мы с Гратоном удивленно посмотрели на них.

— Чего они сказали? — робко переспросил один из чертей.

Ана набрала воздуха, чтоб уж высказаться так высказаться, но ее опередил крупный:

— Эти люди пришли вместе с тобой? — тут ему пришла в голову новая идея. — Это просто отлично!! Ребята! Сегодня мы все-таки получим жертву для пыток.

Все завопили от радости. А только что так искренне радовались моей победе…Даже обидно.

— Тебя мы отпустим, — продолжал распоряжаться крупный, — раз уж ты победил, но этих мы сегодня замучаем…

— Боюсь, ничего не получиться, — перебил я его, — ты должен отпустить их вместе со мной.

— Это еще почему? — взвился крупный. — Я обещал отпустить только тебя…

— Вспомни-ка хорошенько свою клятву, — подло ухмыльнулся я, — «…то я отпущу вас на свободу…». Нас, — обвел я рукой нашу троицу.

— Я имел в виду тебя одного!! — завыл крупный.

— А я имел в виду нас всех, — парировал я.

Началась перепалка с взаимными обвинениями в нечестности, обмане, жульничестве, мошенничестве и тому подобных грехах. Постепенно в спор включились все присутствовавшие, кроме сенатора, который, по своему обыкновению, отключился от внешнего мира. Даже Ана вставила пару словечек, причем вовсе не на моей стороне, она припомнила и недоговоренность о месте моего рождения и затруднения с вождением и даже попытку подглядывания (что было чистейшей клеветой). Черти также припомнили своему предводителю множество нехорошего. Сам крупный в итоге договорился до того, что начал обвинять меня в передергивании и игре краплеными картами. Наконец, все выдохлись.