— Хорошо, это ваше решение как профессионалов. Во сколько можно оценить картину? В материальном смысле.
— Я вам говорила! — снова поднялась Надежда. — У Колокольчикова не было своего сформированного стиля, поэтому его картины, скажем так, не пользуются спросом.
— Значит, продать ее было нельзя? — уточнил Обухов у Надежды.
— Вряд ли, — ответила та.
— То есть воровать ее смысла не было. Хорошо. А кто выступил инициатором того, чтобы отправить картину на чердак?
Прежде чем Надежда сказала «Марина Цаплина», темноглазая брюнетка подняла руку, как в школе:
— Я.
Обухов пристально посмотрел на молодую женщину. На вид ей было лет тридцать. Лицо открытое, глаза смотрели с насмешкой. Она совсем не походила на свою коллегу Надежду.
— Почему?
На губах женщины заиграла улыбка.
— Это мое решение как профессионала, — подчеркнуто спокойно сказала она.
— Ладно, — смирился Обухов, понимая, что разговор идет не совсем в правильном русле. — Когда в последний раз вы видели картину?
— Два года назад! — выкрикнула активистка Надежда.
Директор Кондратьев снова попытался встать.
— Не вставайте, пожалуйста, — хотел остановить его Обухов, но старик все равно поднялся.
— Картина была на месте в июне прошлого года, — сказал он. — Проводилась генеральная уборка всего помещения музея. Мы с Тамарочкой вместе там прибирали. Картина была.
Уборщица Тамарочка все подтвердила. Значит, пропало полотно не раньше июня прошлого года. В том же месяце проводилась последняя уборка на чердаке. Обухов отметил, что следы на пыльном полу виднелись четко, а это значит, что последние два-три месяца никто на чердак не ходил, иначе были бы видны и другие следы. Не мог же человек, укравший картину, замести следы пылью.
Но если картина не представляет собой никакой ценности, зачем же ее красть? Обухов решил пойти иным путем.
— Скажите, кто-нибудь покидал город с июня прошлого года?
Сдержанно рассмеялся немолодой охранник Василий.
— Я к сестре ездил в соседний город. А это запрещено?
— Не запрещено.
— Марина наша ездила в Москву на конференцию! — радостно протараторила Надежда.
Марина метнула в нее злой взгляд, и это не осталось незамеченным Обуховым.
— Что за конференция? — напрямую спросил он у Марины.
И снова ни один мускул не дрогнул на ее лице, лишь глаза метали молнии.
— Двадцатый съезд музейных работников под названием «Музей и проблемы культурных коммуникаций», — отчеканила красавица.
— Признайтесь, это вы вывезли картину Колокольчикова? — брякнул Обухов, глядя женщине в глаза.
Он спросил просто потому, что было интересно, как Марина отреагирует, но она внезапно расхохоталась, обнажив белые зубы.