— Не волнуйтесь, там пандус есть. Все безопасно.
Водитель сгрузил скромные пожитки Филимоновны. Та, подхватив пару сумок, вместе с Эммой пошла к подъезду. Антон взял коробку с книгами, на которой сидел в прошлый раз, когда был в гостях у Коляна на пустыре, и двинулся следом за женщинами.
Новая просторная квартира была наполнена светом. Филимоновна растроганно шмыгнула носом, глядя, как ее сын, беспрестанно улыбаясь, гоняет на кресле по комнатам.
Антон, прислонившись к дверному косяку, с теплой улыбкой наблюдал за ними. В душе у него наконец воцарилось спокойствие. Теперь он точно знал, что обрел свое место в жизни. Место, на котором он может приносить настоящую пользу людям.
Эмма ткнула его в плечо и кивком головы указала на женщину и мальчика.
— Погляди на них. — И дрогнувшим голосом добавила: — Витя был бы счастлив.
На ее глаза навернулись слезы. Она переживала, что Витя погиб из-за нее, и понимала, что ей с этим грузом жить всю жизнь.
* * *
Горячий июльский ветер путался в листьях деревьев. Эти листья, лениво перешептывающиеся, в эту пору были полны жизненного сока. И, как все живые существа в расцвете сил, они не думали о скором конце.
Город Большое Брюхо жизнерадостно смотрел в будущее. Он стряхнул с себя сонную одурь, зашевелился, зажил. Жизнь закипела на всех улицах и во всех домах.
Временные власти нашли способ переселить жителей Последнего пристанища в город, но были и те, кто отказался переселяться.
— Что нам ваши каменные джунгли? — говорили отказавшиеся. — Тут тишина, покой да соседи беспроблемные. Нам осталось-то…
Смерть стариков не пугала. Пугало их любое нарушение покоя.
На площади Восстания перед гостиницей «Биг Лайф» осенью поставили памятник основателю города Петру Петровичу Большебрюхову.
К концу лета новый начальник полиции Игорь Обухов получил разрешение на эксгумацию тел Ильи и Анны Купцовых. Тела перевезли из Москвы в Большое Брюхо и захоронили рядом с могилой Матвея Купцова. Теперь вся семья после стольких лет наконец воссоединилась.
Картина Колокольчикова «Правда» вернулась в музей имени П. П. Большебрюхова, и теперь никто даже не думал отправить ее на чердак. Рядом с ней повесили еще два полотна Колокольчикова, которые хранились на складе вместе с другими вещами покойного Ильи Купцова.
Осенью в Большом Брюхе продолжились перемены. Налог на пользование благами города был отменен. А самое главное — город засиял от улыбок, закипел от человеческой энергии и снова стал таким, каким его помнил Илья Купцов.