— Поместье… — повторил с набитым ртом Круторогов, прожевал картофелину и запил ее темно-янтарным чаем из пузатого стакана. — А что поместье? Все одно: мужики конюшню убирают, бабы — в огородах. — Юрий кинул вилку в опустевшую тарелку, и та обиженно звякнула. — Знаешь, надоело все. Я недавно смотрел фильм про Федора Конюхова — слыхал про него? Это который океан на лодке пересек. Так вот, смотрю — и знаешь, так мне захотелось в море! Вот этого вот: плывешь ты навстречу неизвестности, а вокруг только вода, ветер и чайки кричат. Белоснежные чайки. А? Красота же?
Круторогов одухотворенно посмотрел на Приплясова сияющими глазами, в которых плескалось море. Губернатор отложил вилку, промокнул жирные губы белоснежной салфеткой, зачем-то взглянул на то место, где салфетка соприкасалась с его губами, и лишь после этого с усмешкой сказал:
— Чайки-то — ха-ха! — те еще проглотки! Знаешь, почему они так жалобно кричат? Кушать потому что хотят. А в лодке ты недолго продержишься. Не смотри на этого Конюхова, у него особый склад ума. Ты другой. Ты без своих холопов и поесть нормально не сможешь, ха-ха!
Приплясов смолк, увидев, как море в глазах его друга превратилось в грозный океан, а лицо стало каменным.
— А я с собой пару холопов возьму. Для чаек. И яхту куплю. С палубой, — мрачно проговорил начальник полиции. — Зачем звал, выкладывай.
— Купцова помнишь? — мгновенно отреагировал Приплясов.
— Ха! — ухмыльнулся Круторогов.
По этому презрительному «ха!» было понятно, что он помнит названного человека.
— Сынок его Илья в эту субботу сбросит два миллиона долларов с балкона.
Круторогов кашлянул от неожиданности. Верхняя губа его презрительно поползла вверх.
— Чего-о? Откуда у этого холопа деньги?
— Не знаю, Юра. Но информация проверенная. Я сам с ним разговаривал.
На лице начальника полиции застыла гримаса удивления и возмущения. Чуйка его подсказывала, что в этом объявлении Купцова все не так просто, как кажется, и есть какой-то подвох. Только в чем этот подвох?
Однако деньги… Черт возьми, это же два миллиона долларов! Такие деньги на дороге не валяются. С Крутороговым произошла типичная ситуация — горячее желание наживы вмиг затуманило способность к критическому мышлению.
— Ты сказал, что с балкона сбросит. С какого балкона? — нетерпеливо спросил Круторогов.
— Здесь. У нас. В гостинице на углу площади Восстания.
— А кто ему разрешил?
— У него все согласовано.
— А это мы еще посмотрим.
В голосе Круторогова послышались нотки угрозы. Приплясов мотнул головой и серьезно сказал:
— Не посмотрим, Юра, а возьмем все до копеечки. То есть до цента.