Шли семнадцать человек. Из ядра шестеро: сам Илья, Григорий, Олег, Стас, Вера и я. Карина все еще не вернулась из академии, Влад лежал. Из основы Григорий отобрал девятерых во главе, как всегда, с Денисом Лариным. Егор Данилов, разумеется, оставался: ноги ему Захар еще не долечил. Захар и Нина тоже летели с нами, а на станции за старшую Илья оставил Тамару.
Роли он распределил утром, в комнате при рубке. Сильнейших из тех, кто придет, брали на себя он и Григорий. Вера, Ларин и вся основа должны были встретить остальных как можно дальше от станции и держать, а Стас вставал за ними второй линией и прикрывал док с нашим кораблем.
Мне и Олегу снова досталось хранилище, и на этот раз я собирался достать то, что в нем лежало, несмотря ни на что. К вечеру спустился в док и у шлюза большого корабля услышал то, чего слышать не собирался.
— Стой ровно, — говорила Нина. Она была Олегу по плечо и, привстав на носки, перестегивала ему ремень сумки быстро, мелкими точными движениями. — Ты его опять на последнюю дырку затянул. В бою тебе сумку будет не скинуть.
— В бою я ее скидывать не собираюсь.
— Вот об этом я и хотела поговорить. Ты не боец, Олег. Твое дело найти, взять и принести. Геройствовать там будет кому и без тебя.
— Я никогда в жизни не геройствовал. — Он коротко усмехнулся. — Я рубашку глажу перед вылетом. Какой из меня герой?
— Такой, что из-под потолка на пункте тебя вытаскивал Червин, а ты в это время держал журналы. — Нина дернула ремень, проверяя. — Корабль будет стоять у дока до последнего. Слышишь? До самого последнего. Но ты должен до него дойти.
Олег не ответил, только накрыл ее руку на ремне своей. Я прошел мимо другой стороной дока. Они, скорее всего, заметили, но сделали вид, что меня не существует.
Вирр ждал у дальних зажимов.
«Иду с тобой. Пропустил много!»
— Не идешь.
«Иду. Я сильный!»
— Прости, брат, — вздохнул я, — но до сих пор недостаточно. Вполне возможно, там будут Сверхновые. Мне такие не по силам, а тебя убьют одним ударом, не глядя. И я весь бой буду смотреть, где ты, вместо того, чтобы смотреть, где они.
Он встал на все четыре лапы, и шерсть на загривке у него поднялась. По связи пришла тяжелая, обиженная злость, а за ней картинка: мы вдвоем на льду, рядом, и тварь перед нами.
«Тогда вместе».
— Извини. — Я потрепал его по меху на носу. — Становись сильнее, догоняй меня. И будем сражаться вместе. А пока что нет.
«Плохо. — Он лег обратно и отвернул морду к стене. — Буду сильнее. Жди».
— Сколько будет нужно, брат.
Я постоял рядом, запустив пальцы ему в шерсть за ухом, пока злость по связи не сменилась чем-то более терпимым, и пошел наверх.