— Черт…ты прав…Мы ни хрена не знаем и можем только предполагать. — Фокина скривилась. — Тогда вопрос… Ванечкин получит стресс и возможно…я повторяю, возможно, мы сможем вернуть твои способности. А я? Со мной что? Ты очень красиво все расписал, однако, в твоем плане фигурирует только Петя Ванечкин.
— Ну, с тобой мы разберемся, когда получится у меня. — Я напрягся, стараясь не поддаться эмоциям и не отвести взгляд.
— Да ладно! — Фокина усмехнулась. — Ты думаешь, все так просто? Не забывай, кем я являюсь на самом деле. Слово дай. Слово — твое. Настоящее. Что даже когда ты получишь обратно способности, не бросишь меня гнить в этом месте и в этом теле.
Я помолчал несколько секунд. Жаль, что ей недостаточно честного пионерского, как Селёдке. Вот тут с удовольствием дал бы именно его.
— Хорошо. Мое слово у тебя есть. Обещаю, что ни при каких условиях не брошу тебя здесь.
— Отлично…так. Значит, ты останешься с матерью. Кто проводит девчонку на море?
Мы с Машей посмотрели друг на друга, а потом хором произнесли одно и то же слово.
— Мишин!
— Тук-тук… — Раздалось прямо над нашими головами.
Мы с Фокиной вылезли из листвы. Рядом с кустами стояли ее родители.
— Машенька, мы очень соскучились, но если у тебя такие важные, срочные дела, давай пока пойдём в корпус. Посмотрим спальню. Мама соберет вещи, которые нужно отвезти домой.
Маша с уважением посмотрела на отца, говорившего все это. Черт…мне нравятся данное семейство все больше и больше. Значит, в этом времени есть нормальные, разумные, очень приятные люди.
В общем, коллективным решением предложение Машиного отца было утверждено и родители Фокиной исчезли в направлении корпуса нашего отряда. А мы с девчонкой отправились на поиски Толстяка. Оказалось, найти его вообще не сложно, сложно — оторвать от еды.
Во избежание столкновения с матерью Васи, подобрались со стороны очередных кустов, и принялись активно привлекать его внимание. Просто я сразу сказал Фокиной, пока рядом сидит эта женщина, в открытую не пойду.
В итоге, промучившись минут десять, поняли, счастья не видать. Вася ничего не видит и не слышит.
— Так…ну, я попробую. — Маша выбралась задом с противоположной стороны зарослей, выпрямилась, одернула футболку, поправила шорты, а затем решительно направилась к семейству Мишиных.
Я наблюдал за происходящим со стороны. Просто в данную минуту точно не решился бы сделать две вещи. Это — оторвать Васю от курицы и оторвать гражданку Мишину от Васи. Она с таким умилением совала ему в руки еду, будто Толстяк здесь все дни умирал от голода.