И Ряскин с Мишиным мне друзья, и Маша — почти товарищ… Вот до чего додумался в итоге…Плохо они все на меня влияют. Плохо! И они, и это место дурацкое. Появились непонятные склонности к коллективизму. Ужас! Этак скоро вообще до какого-нибудь непотребства дойдет.
— Что молчишь, родная? — Богомол расплылся такой широкой улыбкой, что я реально подумал, не лопнуло бы лицо у бедолаги. Или наоборот… Хоть бы его довольная рожа лопнула к чертям собачьим. И он сам тоже.
Впрочем, бедолага — это точно не про него. У неадеквата все отлично. Способности на месте, понимание ситуации на месте. Не то, что я. Стою идиот-идиотом, ни хрена не врубаюсь в происходящее.
Судя по тому, как ведет себя Богомол, с Еленой Сергеевной, а точнее с тем, кто находится внутри вожатой, неадекват очень даже знаком. Более того, словечки «милая», «родная» — явный признак личных отношений. Баба она его, что ли…Баба…Опять женщина. А как же усирались все вокруг, утверждая, будто псиониками рождаются только мужчины. Вот ведь незадача…Уже вторая женщина на моем пути со способностями. Явно в истории происхождения псиоников скрыта не одна ложь. Там до хрена этой лжи. Сначала про мутацию назвездили, а потом и про половую принадлежность. На хрена только?
— Привет, Боря. — Елена Сергеевна повернулась лицом к Богомолу и улыбнулась с таким же показным восторгом, с которым скалился он сам. — Давненько не виделись. Хотя, нет… Давненько для тебя. Для меня прошло лишь несколько месяцев после твоей «смерти»…
Боря…Боря, блин…Что за долбаный Боря⁈ Не знаю я никаких Борь. И среди особо выделившихся псиоников, которые указаны в Хрониках, такого персонажа тоже не помню. Хотя… Чего удивляться? Этот вывод появился в моей голове еще вчера. Богомол явно не ищет популярности. Его настоящее имя в Хрониках отсутствует. Значит, в своё время он сам постарался, чтоб все сложилось именно так. Я знаю псиоников. Мы тщеславны. Нас мёдом не корми, дай заявить о себе. Если имя Борис стерто из Хроник, то стереть его мог лишь он сам по весомой причине.
— Привет, родная. Очень неожиданно видеть тебя здесь. — Боря, или хрен его знает, кто он там есть на самом деле, с места не двигался. Так и стоял возле деревца в расслабленной позе.
Маша, кстати, тоже не двигалась. Она смотрела на меня круглыми, охреневшими глазами. И я из-за этого стал нервничать. Вернее, нервничать я стал гораздо раньше, еще когда Елена Сергеевна меня о ствол дерева выбивала, как старый, пыльный ковер. Но вот сейчас внутри начала формироваться паника. Настойчивая такая. Основательная.