Девушка задумалась, превратившись из активной участницы всеобщего движа в обычную статистку. Ей оставалось только сидеть и надеяться, что угонщики самолёта не заметят, как меняется её лицо, не имея больше времени на поддержание чужой личины. А ещё нужно придумать, как связаться с Андреем, чтобы он как всегда во всём разобрался и всех спас.
После произошедшего пассажиры стали намного охотнее делиться своими мобильниками с террористами. И похоже даже смерились с той данностью, в которой они не долетают до Тибета, а останавливаются в островном государстве Тайвань. Уж лучше так, чем сгореть заживо на высоте десяти километров.
— Если кто-нибудь из вас снова решит погеройствовать, — сурово оглядев салон, проревел огненный супер, — То в следующий раз он будет гореть уже дотла!
Долго сидеть в ящике я не смог — надоело. Почти сразу выломал крышку и выбрался наружу. Багажное отделение слабо освещалось техническими лампами. Полумрак. Всё пространство было забито сумками, чемоданами и клетками с животными. Сейчас на меня гавкали овчарка и пудель. Четыре кошки оказались менее агрессивными и просто шипели в мою сторону.
Крысер ошибся — ввиду нахождения здесь животных багажное отделение отапливалось. Следовательно, зазря свои души из-за холода я не растеряю. Это радовало. А вот перспектива наматывать круги в заполненном багажом отсеке длиной в пять метров, совсем нет. Немного пообщавшись с Валери через мессенджер, я прилёг на сумки и принялся читать энциклопедию этого мира. А именно краткую выжимку по истории, начиная с древних времён.
— Что ты хочешь узнать? — спросил Гома. — Я могу рассказать больше, чем какие-то книжки.
— Спасибо, но мне хочется просто отвлечься. Ого! Да тут и картинки имеются!
Гомункул вздохнул:
— Я не виню тебя в том, что случилось с Рюкой…
Больную тему затронул, злодей!
— Если бы я сразу убил Супертёлку, то Рюка осталась жива. Так что в том, что произошло, определённо виноват и я.
— Так или иначе, это всё равно бы произошло. Через день или месяц — не важно. Мы на войне, Петрович. И никто нас щадить не будет, как и мы их. Теперь ты это понимаешь.
— Да.
— Знаешь, не исключено, что когда-нибудь то же самое может случиться и с Валери…
— Эй! Ты ничего не слышал? Как-будто кто-то орал? — прервал я ход его дурацких мыслей.
— Не меняй тему, Петрович. Разве ты сам этого не видишь?
— Просвети. Чего это я не вижу?
Гомункул нахмурился:
— Ты загнал себя в ловушку! Не можешь отпустить Валери, потому что это опасно. Но и рядом с тобой она тоже сильно рискует. Ты как Буриданов осёл, Петрович, не знаешь, какой вариант выбрать и просто плывёшь по течению.