Я гордо поднял голову и пошел вперед, мимо стражи, будто был чист пред Его Высочайшим Величеством, аки первый снег в горах.
И меня никто не остановил.
Не окликнул.
Из позвоночника будто вынули палку от облегчения. Страху нужно смотреть в глаза. Но хотелось бы делать это не слишком часто.
В этой части дворца располагались самые важные и близкие императору персоны. Нет, я в них не входил, я был всего лишь третьим принцем, к тому же отвечал за Тайную службу, а это значит ко мне могли явиться в любое время суток, а шум по ночам — не то, что ценил папуля и его прихлебатели. Пользуясь этим аргументом, я мог себе позволить устроиться подальше от сиятельной персоны родителя и его святая святых — вход в подземелье, от одной мысли о котором у меня начинали шевелиться волосы на голове.
Высокой чести были удостоены министры, советник-тень Кимура Ити, Первый принц — Дейчи по статусу положено. Отличная компания!
Стены здесь белоснежными — ничего лишнего. И кадки с бонсаями, которые было принято считать эталоном Служения: отсеки всё лишнее, стань воплощением воли Императора! Я шел, привычно считая шаги: между кадками было ровно десять. Не знаю, шаг у меня такой эталонный, или просто так совпало, но обычное такое простое действие как счет шагов меня успокаивало. Давно выученный маршрут, давно знакомые стриженые деревца — и мой взгляд зацепился за один из горшков.
Я не сразу сообразил, что с ним не так.
Потом дошло: он был повернут. Кажется, кто-то возомнил себя бессмертным. Видимо, во дворец наняли новых уборщиков или садовников и не до конца проинструктировали, что всё, совершенно всё здесь должно находиться без изменений. Строго на том же месте, строго под тем же углом. Любые изменения могли стать причиной высочайшего гнева, от которого пострадают все, правые и виноватые.
Растяпы!
Я быстро развернул кадку в привычное положение. Нужно обязательно провести разъяснительные работы с главным смотрителем дворца! За всем, буквально за всем нужен глаз да глаз! Вот у Дейчи здесь покои, почему он не следит?
Потому что тоже старался держаться от этого благословенного места подальше. Да хоть бы в кабинете!
Танака обнаружился на месте, за столом, обложившись стопками бумаг и помощниками, тоже заваленными бумагами. Кота подслеповато читал, придвинув лист почти к самому носу. Оказывается, возраст и специфика работы сказались на его зрении. Интересно, почему он не носит очки? Боится, что его вышвырнут с должности, как хозяйка — прохудившийся чан?
Танака оторвал взгляд от сообщения и подскочил, наклеив на лицо привычное хитроватое выражение: