— Я запомнил тебя, толстый, — выдохнул я очень тихо, так, чтобы только исполняющий роль гонца паренек меня услышал.

И удар попал в цель. Бульдожьи щеки покраснели, глаза заблестели, и он уже разинул рот, чтобы ответить…

— Бумагу, Алонсо! — потребовал Генрих, не давая тому реализовать свою страшную месть за грубость от бастарда.

— Да, ваше высочество! — собрав все силы в кулачок, толстяк поспешил к принцу, на ходу едва не задевая боком баронессу.

Агнесс успела отступить на шаг, освобождая борову дорогу, но ее брови гневно сдвинулись. Тоже слишком ненадолго, однако в отличие от свиты Генриха я совершенно трезв, да и опыта у меня намного больше, чем у всех присутствующих. Поэтому злость Равентурм на Алонсо я распознал прекрасно.

Что ж, будет повод назначить бой официально. Месть за оскорбление прекрасной дамы — это же так благородно! Местное общество меня поймет, а когда толстяк будет собирать выбитые зубы поломанными пальцами, ему никто руки не подаст. Несмотря ни на какой магический прогресс, нравы в Эделлоне все же больше средневековые. Обижать вдову — это позор. За такое можно и из собственного рода вылететь со свистом, если семья следит за своей честью.

Принц вырвал документ у толстяка из рук и, бросив взгляд на толпу за спиной, сверкнул глазами так, что те поспешили отступить на несколько широких шагов. Хорошо Равены свою дворню построили. Там ведь никого нет ниже графа, а вон, мнутся по углам, будто простолюдины перед аристократом.

— Да, все верно, — объявил он, сворачивая бумагу, и решительно шагнул мне навстречу. — Только я не понимаю, почему вы здесь, барон. В моих покоях, а не у его величества?

— Я всего лишь выполняю волю короля, — снова поклонившись, ответил я. — Вы позволите мне забрать документы и идти, ваше высочество?

Генрих на несколько секунд задумался, но свиток все же отдал. Я тут же спрятал его на место и, еще раз поклонившись, отступил к выходу, не спеша поворачиваться к принцу спиной.

— Агнесс, — хозяин покоев обернулся к дальней родственнице, — тебя ко мне тоже его величество прислал?

— Да, ваше высочество, — быстро присев и тут же выпрямившись, ответила баронесса. — Я могу идти?

— Можешь, Агнесс, можешь, — уже равнодушно махнул рукой принц. — Эй вы там! Принесите мне вина и закуску!

В дверном проеме возник слуга, все это время остававшийся незаметным, коротко поклонился.

— Сию минуту, ваше высочество.

Я же в это время как раз проходил сквозь толпу придворных. И — пришлось постараться, но мой каблук впечатался в нежные туфельки Алонсо. Они были слишком тонкие и мягкие, практически домашние тапочки, так что толстяк мгновенно побелел от боли и завопил на такой высокой ноте, что я не наигранно отшатнулся.