Здесь нам должна помочь картотека студии «Прайм». Эта ворона там кое-кого высмотрела. И даже подслушала: у звезды первой величины сорвался проект, он в поиске быстрой замены.
Осталось придумать, как этого «кое-кого» зацепить на крючок «Небесной сети».
Не спавшая ворона затребовала завтрак в номер и кофе на вынос. И чтобы встречу с Яном Хоу назначили как можно быстрее.
При маме фиг бы мне, а не кофе.
Выходила из отеля в очках. Темных, от «Нового взгляда». Синяки под глазами и бледность — не аристократичная уже, а почти что вампирская — требовали прикрытия.
Собственно, очки и сыграли со мной злую шутку. И недосып вместе с погружением в творческие задумки: я словно в киселе из мыслей и образов плыла.
Лифт «звякнул» о прибытии на нужный этаж, двери начали открываться. Эта ворона шагнула вперед, не глядя.
И уперлась в бежевый костюм. Ладно бы, сама. Со мной был кофе в стаканчике. А крышка сидела не плотно.
«Оторвать баристе руки», — с печальным вздохом подумала я.
Коричневое пятно на светло-бежевом очень заметно.
— Ащ! — возглас с хрипотцой.
И то, какой он горячий, тоже ощутимо. Он — в смысле, кофе. Но и мужчина тоже. Которого я разглядела, мягко говоря, не сразу.
Шу выставила руку между мной и господином в костюме. Но это не он мне угрожал, а я ему. Особенно пластиковый стаканчик в моей руке.
Неудачно получилось.
— Господин Лю, как же так!
— Салфетки, я принесу салфетки…
— Что за ужасное невоспитанное дитя, куда смотрят твои родители?
…Это стая «помогаек» обладателя песочного костюма застрекотала и засуетилась.
Сам обладатель, кроме восклицания в начале, взирал на пятно и его создательницу молча.
— Кевин Лю, — пискнула, как придушенная мышка, за моей спиной Чу Суцзу.
Тоже опознала звезду всея Гонконга. Вершина музыкальных чартов, высшие кинематографические награды, кассы и стадионы — это всё про Кевина Лю.
Телохранительница молча придвинулась, заслоняя меня — не от господина Лю, а от его шумной свиты.
Мироздание! Ну ёлки-палки!
Я думала о том, чем его можно «зацепить», а не как «залить» горячим кофе с утра пораньше!
По моим личным наблюдениям, люди, достигшие вершины славы, меняются. Нередко это происходит незаметно для них самих.
Одни становятся великодушнее. Будто солнечный свет, упавший на них с небес, столь ярок и могуч, что вызывает желание, жжение — делиться этим светом с другими людьми.
Другие замыкают сияние на собственной персоне. Они в своем праве, заслужили. Их распирает это ощущение собственного величия. Они становятся самодовольными, надменными. Как спесивые эльфы восьмидесятого уровня.