Мы с Золотаревым замерли друг напротив друга. Он улыбался. Я тоже. Со стороны глянуть, ну, чисто друзья-товарищи. Вот только взгляд у Семёна ни черта не радостный. Внимательный, настороженный, даже, наверное, злой. Сдаётся мне, на троих сообразить не предложит. Тем более, нас тут двое. Ах, ты, Сеня, гадина такая… не зря я тебя с первой секунды невзлюбил. Мутный ты тип, Сеня. Вопрос только один: что мне с твоей мутности ждать?

— Ну, что, идём? — Золотарев кивнул в сторону выхода из комнаты, хотя сам с места даже не двинулся. Учитывая, что стоял я в дверях, собственно говоря, на меня и кивнул.

— Всё? Не лихорадит больше? — интонация моего голоса была настолько медовой, что хоть бери и на хлеб мажь, или ложкой жри, без разницы. — Это, наверное, я на тебя такое воздействие оказал, лечебное. Надо же, не знал, что так на больных действую. Говорят, раньше умели наложением рук лечить, а я, выходит, оздоравливаю одним своим видом.

— Слушай… Ну, я ведь не спрашиваю, зачем ты сюда один пришёл. Да ещё прокрался тихонечко. Иначе было бы слышно твои шаги, — Золотарёв усмехнулся. Нехорошо так усмехнулся, со значением.

Все его добродушие корова языком слизала, ни хрена не осталось. Зато теперь передо мной стоял взрослый мужик с настороженным, внимательным взглядом. И эта роль подходила Семёну гораздо больше предыдущей. Усы только дурацкие не лепились, не вязались они с общей картиной.

— За тобой пошёл, — заявил я, нагло уставившись Золотареву в глаза. А пусть докажет, сволочь, обратное… — Решил проверить, чего это тебя понесло к гостинице.

— Врёшь, — отрезал он. — Ты раньше вышел. Я видел, как ты выбрался из клуба на улицу. Тихонечко выскользнул, словно уж. Оп — и нет Константина.

Мы снова замолчали, прожигая друг друга взглядами. Ну, чисто бойцы на ринге. Стоим, ждём, кто ударит первый. И главное, не подкопаешься ведь. На каждую мою фразу у него две своих готово. Так что один-один у нас…

— Да ладно тебе, Константин! — Золотарёв весело рассмеялся и шагнул мне навстречу.

Его лицо снова приобрело тот привычный дурковато-беззаботный вид, который я наблюдаю с первой нашей встречи.

— Недоразумение вышло. Да?

Собственно говоря, в данную секунду идея хорошая, всё равно, словно канат при одинаковых физических возможностях тянем. И этот канат ни в одну сторону по итогу не двигается. А этими словами Семён давал мне возможность принять «мировую». Мы разойдёмся, каждый при своих интересах, и никто ничего не узнает. Правда, останемся с ним тоже на равных, а это означает одно: с данной минуты Золотарёв будет за мной следить. Впрочем, с моей стороны внимание тоже останется пристальным.