Если б губы твои не были б медовыми,

Не стекали б с ресниц огоньки бедовые,

Всё равно б полюбил без конца и края,

А за что, а за что, а за что… не знаю.

Девчонки тянули песню в два голоса, и могу признать, звучало это не так уж плохо. Всяко лучше, чем сольный концерт Золотарёва. К ним присоединился кто-то из блиновских, кажется, Женя. Так, вроде, зовут. Он тоже пел в автобусе.

Если б нежный твой взгляд так не грел бы ласкою,

Всё равно б для меня ты осталась сказкою,

Этой сказкой твоей я живу… мечтаю…

А зачем, а зачем?… я и сам не знаю…

Голоса затихли, но вся толпа ещё с полминуты стояла молча, словно зачарованная.

Ну, ладно, врать не буду, хорошо пели. Душевно. Интересно, кому они так сердца свои комсомольские открывали? Просто в каждом слове звучало что-то из глубины, что-то волнительно-личное. Впрочем, выбор большой. Тут сейчас у Людочки с Зиной и бывшие, и настоящие, и, вполне возможно, будущие стоят, открыв рты.

Внезапно все засуетились, начали аплодировать певицам. Потом парни кинулись жать друг другу руки, хлопать по плечам, прощаясь. Блиновские радостно грузились в машину, а дятловцы орали в разнобой:

— Хорошей погоды!

— Лёгкой дороги!

— Счастливо!

Я, может, бесчувственная свинья, сухарь и толстокожий гад, но еле дождался момента, когда машина, наконец, дёрнулась, чихнула и покатила по дороге, увозя с собой группу Блинова.

Всё. Хорошего понемножку. Надо уводить своих в клуб, пусть киношки смотрят, а я пока делом займусь. Просто Дятлов своими словами о предстоящем культурном мероприятии подал мне очередную идею.

Пока эти очарованные романтикой товарищи будут погружаться в прекрасный мир кинематографа, я как раз метнусь в нашу чудо-гостиницу, найду рюкзак, в котором лежат печка, спирт, спички, а потом совершу чудо. Называться это чудо будет — исчезновение рюкзака. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Недолго думая, подхватил Зину и Люду под ручки, а затем радостно провозгласил:

— Теперь в клуб! Ну, где он тут, девчонки? Показывайте!

Зина опешила от происходящего. Она даже попыталась вырваться, но я держал крепко. Девчонка дёрнулась ещё пару раз, а потом смирилась с моим напором. Видимо, побоялась выглядеть глупо. Мы ж тут все товарищи. Некрасиво так демонстративно показывать свою неприязнь к другу.

Людочка наоборот не сопротивлялась. Она вообще как-то погрустнела, стоило машине с блиновскими скрыться за поворотом.

— Игорь! — позвал я Дятлова, — Что ты там про кино говорил?

— Кино? — растерянно удивился Дятлов, чем, в свою очередь, напряг меня.

Провалы в памяти, что ли, у него? Знать ничего не знаю. Пусть идут и смотрят что угодно. Хоть в пустую стену. У меня диверсия срывается.