Поначалу я ведь как думал, меня отправили в 1959 год, чтоб развернуть домой дядь Славу. А теперь что? Теперь, выходит, я должен спасти всех остальных? Типа выполнить обещание, но совсем другим образом. И вот эта ситуация получается: ни черта себе!

Я из-за дядьки парился, потому что не знал, как одному человеку объяснить: в поход идти не надо. А теперь их девять! Девять студентов, которых мне надо развернуть в обратную сторону. Как? Понятия не имею! Даже не представляю. Но в любом случае, получается, уходить от группы мне нельзя.

Не то, чтобы я прям сильно поверил шаману с его дебильными фразочками, однако, в версии, к которой пришёл путём глубоких размышлений, была некая логика. И смысл тоже был. А смысл — это главное. Соответственно, если брошу дятловецев, то… То — всё. Что конкретно «всё», узнавать не хотелось.

В общем, надо понять и принять мысль. Я должен выполнить обещание, данное дядьке. Просто в моей голове появилась кое-какая догадка. Вернее, надежда. А вдруг после выполнения миссии я смогу вернуться домой? Не знаю, как такое возможно, и не хочу ломать голову. Просто надо относиться ко всему происходящему, будто это — приказ, который я должен выполнить. Всё. Очередное задание.

В общем, как ни крути, уходить нельзя. Дятловцев надо уберечь. Но прежде всего не мешало бы понять, кто среди двадцати пяти человек, спящих на рюкзаках и мешках в углу здания вокзала, интересует меня в качестве объекта спасения. Кстати, реально их пересчитал. По головам, что называется. Я — двадцать шестой.

Следующим встал вопрос: откуда получить сведения. Не могу же я бродить между спящих студентов и спрашивать у каждого:

— Извините, а вы с Дятловым, или с Блиновым? Соцопрос у нас тут небольшой.

Идея пришла внезапно, помогла случайность. Или закономерность. Смотря под каким углом оценивать.

Когда Дорошенко угомонился, перестал бубнить и затих, заснул, видимо, я осторожно приподнял голову, чтоб проверить, так ли это. И сразу же наткнулся на внимательный взгляд Зиночки. Она просто сидела рядом с дрыхнущим Юриком-дуриком и смотрела прямо на меня. Задумчиво так смотрела, словно пыталась для себя что-то понять.

Я подтянулся выше, облокотился о стену, приложил указательный палец к губам, намекая на тишину, а потом поманил девушку к себе. Зиночка вроде бы удивилась. Однако потом осторожно, стараясь не разбудить ревнивого кавалера, поднялась на ноги и на цыпочках подошла ко мне. Я подвинулся в сторону, чтоб девчонка могла сесть.

— Слушай… Раз уж так сложилось, раз уж я с вами оказался в одной упряжке, расскажи про группу, — говорил очень тихо, практически одними губами.