- И я.

Душистая Сирень срывающимся голосом что-то поёт на своём языке.

- Я помолилась, - объясняет она потом. - А ты знаешь молитвы?

- Только одну… которую слышал от мамы.

- Помолись, - просит Душистая Сирень. - Помолись!

- «Огонь погас… Христос при нас… Пресвятая Богородица, спаси нас!»

Душистая Сирень открывает глаза, торопливо утирает слёзы.

- Что?! - пугается она, пристально вглядываясь в моё лицо. - Почему ты так… смотришь?

- Любуюсь.

- Ха! - радостно вскидывается на подушках Душистая Сирень, и обвивает руками мою шею. - Наверно, опять приходит твоя любимая гроза? Опять? Опять? Опять?

Мне не верится, что мы расстаёмся. Не хочется верить. Но это так. Срок моей трёхгодичной визы истёк. Пора убираться восвояси…

Макаю в капельку дождя

Перо, дарёное синицей.

И замираю, отходя

В мир бело-девственной страницы.

Вздыхает липа за окном,

То хмурятся, то блещут лужи.

Мне в одиночестве моём

Сейчас никто-никто не нужен.

И пусть творения пера

Напоминают слёз разводы, -

Теперь осенняя пора -

Шалят божественные своды.

***

Но тут появился Николай. Как оказалось, мой сосед. Человек доверчивый, многословный и странный. И я усомнился в том, что книга о любви может состояться.

Николай пожаловался на затянувшуюся осень. И я, утомлённый его присутствием, пообещал ему зиму.

- Приходи, пожалуйста, завтра, - сказал я ему. - В три часа дня.

Сказал, потому что он утомил меня ещё до первой рюмки. Потому что такие люди, как он, чем дольше сидят за столом, тем больше хотят выпить, а чем больше пьют, тем дольше сидят за столом. И, конечно, говорят. Говорят, говорят, говорят. Не понимая, что человеку, сидящему напротив, не до них, что он, этот человек, в это время далеко, и что ему грустно.

Николай этого не понимал.

Вначале он рассказал всё о себе, о своих малолетних детях и о сельских людях, среди которых мне предстоит жить. Потом он впился в меня и в мои «драгоценности»:

- А вы откуда приехали?.. Из Америки - в наше село?! О-ё! А это что? Печатная машинка?.. А это?.. «Американский дневник»! Ваша книга? Вы её написали в Америке?.. А это кто с вами на фотографии! О-ё! Вот это да! Она что, чёрненькая?.. А свою книжку вы мне подарите? А то эта гадская осень!.. Осень, осень и осень… А я же смастерил своим детишкам сани…

- Приходи завтра, - сказал я ему.

- А вы же ещё ничего не рассказали о себе!

- Обо мне прочтёшь в этом «Дневнике». Я его тебе дарю.

- А насчёт зимы?

- Завтра!- сказал я ему. - В три часа дня!

Сказал в надежде на то, что проспавшись, он обо всём забудет… А он пришёл. Ровно в три. Управился по хозяйству, вымыл руки и пришёл. И теперь, запрокинув голову к небу, беззвучно шевелил губами.