Прислушайся!.. Ты слышишь?

Вильнув белым хвостом, новая метель пробежала мимо ворот Феличии и Захарии, пошарила во дворе Тудора Кицкана, скатилась по сугробам холма вниз, и ударила в окна моего дома.

Я отложил в сторону авторучку, закурил сигарету.

Потом полистал свою заветную тетрадь назад, и наткнулся на строчку, написанную на кладбище, у могилы мамы: «По белому снегу»...

«Когда она впервые увидела Петра, то не знала, что он художник, - написал я теперь - не до местных неизвестных художников ей было в прежней жизни. Она приняла его за крутого спортсмена с не по-взрослому грустными глазами - такой он был внешне крепкий и внутренне раненый при их первой встрече…- написал я, и с головой окунулся в явившийся в душе сюжет

«Той зимой и в тот час она возвращалась с кладбища - была на могиле мужа, которого при его жизни не любила, а жила с ним из-за любви к родителям - они в нём, благодетеле, не чаяли души. Жила и жила, безрадостно, но комфортно, в светском блеске и в обожании известных в городе людей. И всё бы ничего, если бы не ночи, проводимые c ним наедине.

- Ты меня не любишь, Эрика, - говорил, бывало, он, видя, как она подолгу не ложится в постель - то сидя у компьютера, то с подчёркнутым вниманием разглядывая альбомы мод, то…

- Не любишь старика? - допытывался он, вставая с кровати, грузно подходя к ней в ночной шёлковой пижаме и целуя её руки. - Не любишь?

Она молчала. И покорно шла в постель.

И вот, после его смерти, ей неожиданно стало стыдно перед ним за эту нелюбовь. И она решила в дни его рождения приходить на кладбище, к нему на могилу. В чёрной шубке, в чёрном вязаном платочке, в сапогах на высоком каблуке, плотно облегающих икры её длинных ног, с букетиком живых цветов; безутешная и необыкновенно красивая. Чтобы понравиться его праху.

В тот день она была именно такой. Постояла у обелиска из богатого чёрного мрамора с искусно исполненным гравёром его портретом посередине. Постояла, постояла… Поставила замёрзшие цветы в белую мраморную вазу, которые от слияния белого цвета вазы с таким же белым снегом, казались повисшими в воздухе. Со стороны это выглядело даже как-то волшебно: у чёрного обелиска стоит убитая горем красавица вся в чёрном, а над запорошенной белым снегом надгробной плитой висят в воздухе живые цветы. Эта картинка впечатляла даже крикливых ворон, сидевших на соседних деревьях. - Карр! - кричали они, наблюдая за тем, как молодая незнакомка дотрагивается рукой в чёрной перчатке до портрета немолодого мужчины с оплывшим лицом. И, не сказав ни слова, уходит…