— Понял⁈ — отвесил он мне сильный подзатыльник.

— Да — ответил я, надеясь, что при переходе к месту ритуала у меня появится возможность сбежать.

Благодаря тому, что стяжку на руках удалось немного растянуть и порезать, я стал намного лучше их чувствовать, что позволило мне каким-то чудом спрятать вытянутый осколок стекла под рукав рубашки.

— Идем — велел мужчина, приложив пистолет к моей спине и держа меня за плечо, повел в сторону лестницы, не той по которой мы поднимались.

«Запасный выход — прочитал я золотистые буквы, на давно выцветшей красной табличке — Ясно… Значит, поведет меня вниз по пустынной лестнице. Интересно, а на какой этаж? И что будет, если я на первом этаже закричу? Там вроде администратор какой-то сидит, да и в кафе кто-то из наших должен сидеть! Обязательно придут на помощь! Похрен на пистолет! Лучше умереть, чем попасть на этот ритуал. Пусть лучше убивает, сволочь фашистская!»

Однако эта мысль пришла в голову не только мне, только я набрал в легкие воздух, как Мориц чуть развернул меня и всунул дуло пистолета прямо в рот.

— М-м-м — возмущенно протянул я чувствуя, как прицельная мушка больно царапает небо, а немец прошипел — Только попробуй!

Я опустил глаза и поудобнее перехватил стекло, чтобы этот ублюдок ничего не заметил. Не знаю каким чудом, но я им еще серьезно не поранился. Лишь заработал несколько царапин.

«Дай только время и я убью тебя без малейшего сожаления — пытаясь выглядеть испуганным, подумал я — Дай только немного времени».

Доведя меня до двери подвала, Мориц достал пистолет изо рта, и с силой ударил меня по затылку.

Я повалился на пол от удара, перед глазами все потемнело, даже не почувствовал, как упал на пол, но каким-то чудом не потерял сознание или потерял, но на несколько секунд.

— Генрих — позвал своего подельника парень.

Подошедший здоровяк, спросил что-то по-немецки, Мориц эмоционально ответил, явно докладывая об обделавшейся чем-то Герде, после чего они меня подхватили меня под руки и потянули внутрь.

Судя по ругательствам Морица, мне удалось максимально расслабиться и изобразить находящегося без сознания человека.

Усадив меня на стул, немцы прикрепили к нему мое тело с помощью какого-то широкого ремня, протянутого через спинку, а затем всунули в рот полоску ткани и завязали на затылке.

Несколько минут я продолжал отыгрывать беспамятство, а затем не выдержав плача и панического мычания других пленников я сделал вид, что «очнулся». Пришла пора действовать.

Этот подвал мне, мягко говоря, сразу не понравился.

Двенадцать человек, один из которых был я, сидели на стульях в углах эрцграммы — двенадцатисторонней звезды. Мои соседи рыдали, закрыв глаза, смотрели вверх и явно о чем-то молили, однако я их не осуждал. Сам чуть не выблевал обед, обратив внимание на то, что творилось внутри фигуры. Там, в форме креста, были выложены тела четверых голых безголовых парней на коже которых, кто-то вырисовал странные знаки.