Матвей направил самолет ближе к эпицентру взрыва. Даже без специальных знаний стало понятно, что гипотеза с паром более чем уместна. Из недр земли продолжал выходить пар под давлением. Огромная воронка, не меньше километра в диаметре, была окружена земляными отвалами. Сероводородная вонь усилилась.

— Не подлетай ближе. — Попросил Александр. — Смотри, как растет температура.

Шкала термометра перевалила за сорок градусов.

— Вот почему тают облака. — Догадался Матвей. — Жар их съедает.

Он облетел эпицентр взрыва по окружности. Снизился и заметил, что у поверхности температура упала до приемлемых значений. А потом он заметил, как что-то сверкает, отражаясь в солнечных лучах на одном из зданий, которое не удалось разглядеть сразу из-за того, что всё сделалось одного цвета.

— Тимоха, глянь, там люди подают нам знаки? — Попросил он внука, показывая ему рукой направление.

— Да, дед, они на крыше сидят. И машина у них там. — Разглядел Тимофей. — Они нам машут.

— А что мы им можем предложить? — Матвей расстроился, что сесть они не могут.

Во-первых, у них сломалась стойка шасси, а во-вторых, здесь не наблюдалось ни одного подходящего участка, кругом вода, грязь, паутина разрывов поверхности. Матвей снизился еще сильнее и помахал крыльями, как будто поприветствовал.

— Удачи вам. — Произнес он негромко и начал набирать высоту.

Они снова поднялись над облачностью. Матвей обратил внимание, что ветер на высоте двух километров оказался попутным. Снизил обороты двигателя, чтобы использовать воздушные потоки в качестве дополнительной тяги.

— Да, Матвей, это вскрылся нарыв на теле земли. — Произнес Александр. — Если вода и магма соприкоснулись в этом месте, то я представляю, как они соприкоснуться в океанах. Там такие могут быть взрывы, мама не горюй.

— Я впервые в жизни рад, что не живу на берегу моря или океана. — Признался Матвей.

— Ну, как сказать, море, судя по всему, не достало до твоего дома совсем немного.- Усмехнулся инженер.

Он сел в кресло и уставился в окно. Тимофей долго смотрел на однообразный пейзаж, не изменившийся за час полета, потом вспомнил про телефон и увлекся игрой. Матвей, чтобы не тяготиться дорогой, погрузился в мысли. Думал обо всем, о прошлом, о будущем, проигрывал вероятности его развития, зная заранее, что ни одно из них не будет верным. Взгляд его снова упал на показания забортной температуры. Он подумал, что прибор сломался и показывает, что попало. Постучал по нему на всякий случай, но показания не изменились. Он посмотрел вниз и понял, что у земли что-то происходит. Серое пасмурное одеяло плотной облачности, укрывающее землю, растворялось на глазах, и это было не локальное явление. Вся западная сторона горизонта очистилась. Небо в той стороне выглядело неровным, зыбким в волнующихся потоках воздуха.