— Чего гадать, как будет. — Рассудил Илья. — Макс, держи веревку, я сгоняю за питьем и чипсами.

— Давай поднимем небольшой запас и уберем в машину. — Предложил друг.

— Давай.

Максим обмотал трос вокруг талии и уперся правой ногой в кирпичный парапет. Илья с легкостью ступил на край и спустился вниз без всяких усилий. Вода вокруг магазина почти ушла, обнажив плитку, низкое крыльцо, повалившийся заборчик и гору вытянутого наружу уходящей водой мусора. В самом магазине воды тоже осталось немного. Она шумно сливалась в подвал по ступенькам.

— Вода уходит в подвал. — Сообщил Илья громко. — А до этого она была вровень тут и там.

— Значит, в подвале появилась трещина? — Догадался Максим.

— Выходит, да.

— У вас там продукты? — Поинтересовался Максим у Ольги.

— Да. — Не сразу ответила продавщица. — Ашотик… короче, у него там есть еще одно помещение. Он в нем палёнку делал. Никто не знал про него. Там емкости со спиртом, красители, ароматизаторы, станок для этикеток. Вино и чачу подделывали и сбывали доверчивым туристам в сезон. Навар приличный получался за лето. «Газель» в стуки уходила.

— Ох уж эти бутлегеры. — Вздохнул Илья. — Было бы лучше, если бы он семечки фасовал. Куда полезнее грызть семечки и ждать помощь.

— Не скажи, если крепко поддавать, то помощь придет мгновенно, не заметишь как. — Пошутил Макс.

Илья вошел внутрь. Теперь он хорошо видел, куда наступать. Всплывшие пачки с чипсами, палочками, сухариками и прочей ерундой, сбились у прикрытой двери в подвал. Он набрал полные руки упакованных продуктов и вышел наружу.

— Ловите. — Начал бросать по одной пачке.

Максим, Даша и Гуля ловили. Сходил несколько раз, пока не собрал всё, потом взялся за напитки.

— Ого, пивко. — Обрадовался Максим. — Повод есть, мы живы.

Напитков сохранилось в огромном количестве, поэтому Илья не стал их все доставать. К ним можно было вернуться по мере появления необходимости. Нашел пакет и сложил в него грязную гору шоколадных батончиков. Привязал к тросу и подал наверх.

— Фу, я не стану это есть. — Катюха скривилась.

— Ты же за шоколадку мать родную продать готова. — Поддела Ольга дочь.

— Не, фу, за такие грязные не продам. — Катя вытянула перед собой руки, как будто ее пытались заставить съесть шоколад силой.

Отношения дочери и матери придавали всей ситуации, должной быть более трагической, некоего домашнего уюта и тепла. Упорно лезущие в голову мысли о тысячах погибших людей таяли в лучах материнской любви. Илья вынул из грязи шоколадный батончик, сполоснул его в потоке воды на ступенях в подвал и вышел наружу.