Матвей Леонидович усмехнулся.

— Должны ему? Он вообще представляет себе, что значит отремонтировать мост такой протяженности?

— Ему не на море, ему в надувных нарукавниках и в детский бассейн. — Солидарно поддержал товарища Алексей Александрович. — Боится он. Менеджер, наверное.

— Или бариста. — Добавил Матвей Леонидович.

Новости переключились на международный блок. Показали Канарские острова с обмелевшим побережьем, мертвую живность, не поспевшую за уходящей водой. Да и стоило ли ей уходить в черную дыру, куда сливалась океаническая вода? Самолет, с которого велся репортаж, сделал над пропастью облет, показав во всех ракурсах. Даже в телевизоре она внушала ужас, от которого потели ладони.

— Если Чёрное море сольется в такую же дыру, юг уже не будет таким привлекательным. — Решил Алексей Александрович.

— По мне, Лексей Саныч, если такие вещи будут происходить везде, то мир в целом уже не будет таким привлекательным. Как жить, не зная, где завтра появится новая дыра в земле или где снова тряхнет так, что одна пыль от домов останется.

— Так и жить, как жили. — Ответил Матвей Леонидович, убавляя звук телевизора, включившего рекламу. — Самый лучший способ не потерять интерес к жизни, это не ныть о том, чего еще не произошло, а когда произошло, то уже и жаловаться не к чему.

Он понимал, о чем говорил, вспомнив себя в тот момент, когда предположил, что супруга не выкарабкается. Осознание этого выбило его из жизненной колеи. Матвей Леонидович даже перестал наведываться к жене в больницу на некоторое время, потому что не мог заставить. Боялся и ждал каждую минуту страшного известия. После звонка дочери он заставил себя сходить и короткий разговор с женой очень помог ему принять неизбежное. Она сказала:

— Мотя, я знаю, что скоро уйду, но ты не горюй, я же теперь буду с тобой всегда. Ты меня не будешь видеть, а я буду тебя видеть, слышать и быть рядом. Раз так произошло, значит богу угодно. Живи спокойно, мы остаемся вместе, как и были. Слушай внутренний голос и поступай, как он просит.

Матвей Леонидович не особо верил в эзотерику и прочие вещи, рассказывающие о том, что будет после смерти физического тела, но слова жены убедили его в том, что она знает это наверняка. Когда она умерла, он буквально чувствовал ее присутствие рядом. Не было ни одиночества, ни скорби, ни глупых мыслей скорее умереть самому или найди другую женщину. Жизнь происходила так, как будто супруга никуда не ушла. Даже дети, взявшие после похорон его на полный контроль, созваниваясь каждый вечер по видеосвязи, вскоре поняли, что отец в норме, не запил, не погрузился в депрессию, не бросил гнать самогон из переспевших слив и абрикосов. Поэтому они безбоязненно оставляли ему на лето Тимофея. А тут еще и работа подвалила ему, как летчику с огромным опытом налета на АН-2 в сельскохозяйственном варианте.