Максим первым проверил функциональность сооружения.

— Там уже прохладнее, чем здесь. — Сообщил он. — Так что, можешь звать Дашу для более изысканной проверки.

— Замечательно. Пойдем, обрадуем ее.

Как оказалось, кроме Даши терпели все, просто не могли признаться в этом вслух. Боялись, что ходить в туалет придется в «цеху» на глазах у всех. Для людей, привыкших к цивилизованным удобствам, это казалось немыслимым. Но то был атавизм прошлой эпохи. Способность адаптироваться к быстро меняющемуся миру являлась залогом выживания. Люди с предрассудками и устаревшими принципами становились динозаврами, время которых закончилось.

Жизнь в «цеху» пошла веселее и своим чередом. Температура в подвале снижалась, делая походы в туалет все менее экстремальными. Звуки снаружи почти не доносились, обнадеживая в желании верить, что скоро климат вернется к привычным условиям. К вечеру того же дня выяснилось, что кладка из мешков просела и вверху снова появилась полоска света, в которую дул раскаленный воздух. Ее заткнули свежим мешком, но задумались, чем заделывать дыру, если сахар расплывется.

— Придется долбить стены или пол, смотря, что легче и оттуда доставать землю. Ставить стеллаж и забивать его землей. — Предложил Николай. — У меня только такая идея.

— У меня вообще никаких. — Признался Илья. — Такое ощущение, что мое сознание выпотрошили, чтобы набить его чем-то новым, но пока там пусто.

— А чем долбить? — Поинтересовался Максим.

— Разобрать станки и посмотреть, что сгодится. — Ответил Николай.

— Я читал, что в древности камни откалывали таким методом. Сверлили дырки в рядок, заливали в них воду и забивали деревянные чопики. Дерево набухало, и камень откалывался по линии просверленных отверстий.

— Со сверлом будет больше проблем, чем с ломом или кувалдой. — Предположил Николай. — Ашотик, зараза, мог бы и внизу лестницы еще одну дверь поставить.

— Не надо его ругать. — Заступилась Ольга. — Мы все живы благодаря ему.

— Дай бог ему здоровья и чтобы он спасся. Надеюсь, если Ашотик доберется сюда и увидит, как мы распорядились его сахаром и прочим товаром, не предъявит нам счет?

Ольга ничего не ответила. Знала, если он жив, то вряд ли простит им такое расточительство. Для ее работодателя прибыль являлась самой сакральной вещью, ради которой он готов был идти на что угодно. Следовательно, весь его товар являлся священным, а любой покусившийся на него автоматически становился грешником и должником.

— За пять минут до землетрясения он звонил, сказал, что находится в Анапе и будет завтра к вечеру. Попросил меня говорить покупателям, что терминал не работает, ему нужна была наличка. — Ольга нервно потеребила край майки. — Мне кажется, что он не вернется.