— Что думаешь? — Спросил Алексей, после того, как они вышли в общую курилку. — Ты ведь не успокоишься, пока не придумаешь, как добраться до сына?
— Пока об этом серьезно не думаю. Не хочу портить приятное ощущение от новости. Реально, навскидку не знаю ни одного способа добраться туда, кроме как пешком. Даже если дойду, при условии, что на это уйдет год или более, не факт, что мне удастся перебраться через разломы. Их ширина местами достигает десяти километров. Как я переберусь через них? Поэтому выбросил эту мысль из головы, пока не появятся реальные варианты. Нам с Мариной кайфово, что Тимоха жив, что Матвей Леонидович жив. Это же гора с плеч, понимаешь?
— Понимаю. — Произнес Алексей печально.
— Прости, я не хотел никаких параллелей.
— Нет никакой параллели. Кем бы я был, если бы расстраивался из-за чужой радости. Дети со мной, это дорогого стоит. К тому же, намечается роман.
— С кем? — Удивился Петр.
— Пока секрет фирмы. Притирочный период, пытаюсь детей приучить к этой мысли, что мама может быть другой. Для них она самый светлый образ, боюсь, что другую женщину они станут считать тенью, брошенной на этот образ. Стараюсь мягко им внедрить мысль, но они ее не понимают, вернее, не хотят понимать, потому что для них этот вариант не существует.
— Блин, я даже не думал, что такое может быть. — Петр представил ситуацию в своей семье и ему подумалось, что Тимофей не стал бы делать трагедию, если бы он привел в дом другую женщину.
— Может. — Алексей вздохнул. — Кстати, помнишь ты рассказывал про экодеревню, в которой отдыхали перед самой катастрофой?
— Конечно. По ночам снится, в хорошем смысле.
— Я слышал, что вернулся отряд из экспедиции. Они ушли туда в начале лета и только что вернулись. Там скорешились с местными, на которых начали наседать какие-то уголовники, покрошили их и в одном из боев наткнулись на двух мужиков из той самой деревни. Кажется, она называется Зарянка.
— Да, так она и называется.
— Короче, она перенесла пекло почти без потерь. Ближе к Питеру горячий фронт наткнулся на холодный, и там все было не так печально, как у нас. Думал, тебе будет интересно об этом узнать.
— Интересно. — Петр сразу вспомнил отдых в экодеревне и ту безмятежность, которую он подарил. — Если бы дорога туда была безопасной, я бы задумался о том, чтобы уйти. Мне там и имя придумали, Пересвет.
— Зачем? — Не понял Алексей.
— Там всех по-старому зовут, Гурьян, Гордей, Вторуша, Аглая, Лукерья. Новое имя, это как присягнуть другой жизни и отказаться от прежней. А там она была другой. Хотя сейчас,… наверное, такая же, как и везде.