— А ты? — спросила она.

— Я за тобой через минутку, сейчас боезапас отстреляю по любителям арабских денег. Не вернусь через три минуты — уезжай.

Она больше не колеблясь, скинула туфли на каблуках, ловко подобрала подол платья, оставаясь лишь в чёрных трусиках, и, ухватившись за край одеяла, легко перемахнула через забор, будто делала это каждый день. Фигли, пилон даёт атлетику, что у тех же гимнастов.

А я вернулся к углу здания, выглядывая оружием из-за угла.

— Он ушёл! — орали изнутри охранники.

И самые смелые двинулись вперёд. Вот отморозки, а? По доброй воле идут штурмовать вооружённого человека.

Был среди них и автоматчик; он бежал в полуприсяде, целясь то в окно, то в дверь, мелкими шажками, локти прижаты к корпусу. Возможно, успел повоевать где-нибудь, возможно, Сирия, возможно, Африка, на памяти Кузнецова других горячих точек не было.

Да и не важно это, где воевал. Дерёшься за бандитов — будешь ликвидирован!

Хотя я и сам сейчас не шибко-то на стороне закона.

И я выстрелил, чуть на упреждение. И новые крики боли дополнили какофонию звуков. Его палец нажал на спуск, и автомат дёрнулся вправо и вверх, награждая задние советской архитектуры очередью. Я готов был сделать еще несколько выстрелов, как послышалось новое гудение моторов, и свет фар обильно залил «задницу» застрявшему на проезде внутрь джипу.

А следом за этим до меня донеслась новая канонада. И громкий, властный крик, пробивающийся сквозь лосиный шум и визги стрипух:

— ВСЕМ НА ЗЕМЛЮ! РАБОТАЕТ ФСБ!

— Б*дь, — прошипел я. — Теперь нужно точно валить.

Я положил оружие к стеночке и рванул к забору. Оттолкнувшись с разбега от земли, я подтянулся, перекатившись через преграду, и грузно приземлился на землю по ту сторону. Ира, кстати, прелазила в разы легче, что ещё раз говорит, что спорт за деньги лучше принудительного спорта. Вот если бы мне в трусы пихали доллары за каждый подъём — переворот, Кузнецов бы был молодцом. А Лаечко так вообще бы международника выполнил.

Тридцать метров по пересечёнке — и я уже у заведённой «бэхи». Ира уже ждала, её взгляд метался между мной и тёмным лесом.

Рухнув на пассажирское, я произнёс:

— Поехали, там ФСБ всех крепит!

Ира молча вела машину, вглядываясь в темноту за стеклом. Я снял наконец душащую маску. В салоне запахло её духами; у неё было чистое лицо без синяков, хотя и глаза казались красными и опухшими, без косметики, даже платье не замаралось в ходе эвакуационных мероприятий. Получается, тоже отсидела примерно сутки, как и я.

— Спасибо, что приехал за мной. Я не думала, что снова тебя увижу, — её голос прозвучал тихо и слегка хрипло.