— Лёшь, кто там? — произнёс мне из его комнаты уже знакомый мне женский голос.

— Это… Слав, я сейчас тебе всё объясню… — начал Алексей как-то сбивчиво, неуверенно. — Мы думали, что ты ещё в тюрьме, мы хотели…

— Лёх, давай потом, — произнёс я. — Мне бы в гражданку переодеться. А то я воняю камерой.

Я скинул обувь и шагнул в комнату, и тут мой взгляд упал на кровать Алексея, на ней лежала с испуганным взглядом, пристёгнутая моими наручниками к батарее, Дашка.

— О, привет, — беззлобно улыбнулся я.

— Слав, мы хотели тебе сказать сразу, как тебя отпустят. Мы просто очень за тебя переживали и выпили чуть лишнего, — начала Дарья.

— Уф, ребят, ну тогда совет вам да любовь. Тут я жить всё равно не могу, мне сюда наркотики подбрасывают. Поэтому, Лёх, отцепи-ка мои браслеты, а я соберусь да поеду.

— Куда? — не понял Лёха.

— А меня, Лёх, переводят же… Сказали, что теперь за свои косяки и блядства, я буду пингвинов охранять где-то в МОВО у Моря Лаптевых.

— Слушай… — примирительно развёл руками Лёха.

— Не… Спасибо, конечно, но в МЖМ я как-то не участвую, хотя, Дашка, ты сегодня выше всяких похвал! — пошутил я.

А что ещё остаётся — морду бить товарищу по учёбе и структуре, из-за девушки, которая не знает, с кем ей лучше? Лёха-то тут точно не при чём, у него девушки на памяти Славы давненько так не было. Дашка тоже не виновата особо, она давно наручники хотела попробовать, а я всё отказывал.

Я же сам хотел завязать со Славиным гаремом, так оно и получается, как-то само собой потихонечку. Да я и сам хотел ей сказать про то, что у меня список в телефоне, чтобы не очаровывать девчонку ещё больше своей персоной. И как я сказал Ире, дружба она важнее любви. Поэтому и с этими двумя персонажами моей личной сказки я попрощаюсь, как с друзьями.

«Глядишь, и настроение в будущем появится к ним заглянуть с наручниками», — пошутил я сам себе, точно зная, что не буду этого делать никогда. Ибо собственник позволяющий себе больше чем позволяю другим. Короче, унывать особо незачем. И, переодевшись в костюм СССР, я первым делом уложил свою уставную обувь в сумку, потом уложил сверху форму, чтоб не мялась.

И, встав, осмотрев сумку, произнёс:

— Лёх, я всё забирать пока не буду, вещмешок и зимнюю форму я после заберу? Добро?

— Да, конечно, в любое время, — грустно проговорил он, подходя и протягивая мне мои наручники с ключом. — Это… ты извини, что так вышло.

— Лёх, я очень рад, что у тебя кто-то появился. И спасибо, что предупредил, что меня ждёт облава, так бы они и телефон мой на экспертизу взяли и отдали бы погнутый и пожёванный через месяц, — с этими словами я пожал ему руку. На душе было тепло, но больновато, не знаю почему, и я заглянул в его комнату, где Дарья стыдливо сидела на кровати, опустив глаза, укутавшись в одеяло.