Боевик попытался выдернуть меня из омута мрачных мыслей головоломкой:

— Витя, хрен ты угадаешь, чем тебя траванули!

Дротиками бросались жаба-мутант и полубес на базе новой разновидности аборигена. Что общего между ними, кроме оружия? Голова соображала хреново и мысль о наконечниках, измазанных в лягушачьем дерьме так и не оформилась в версию.

— Тогда не буду пытаться.

Нога слегка расходилась, но двигался, стиснув зубы. Точнее, зубами жвачку из ростков спаржи.

— У гигантских жаб, из которых вырастают жабодемоны, в мешочках на спине скапливается токсин. Он на воздухе быстро портится, поэтому дротики смазывают перед боем.

Надо же, едва не угадал!

— Это мне для развития кругозора?

— Именно! Бесы пользуются знаниями своих рабов, а местные охотятся и воюют с жабьим токсином от начала своей истории.

Мне вспомнилась надпись на стене, предупреждающая категорически не трогать лягушек. Ни мелких цветных, ни крупных с бородавками на спине. Наверное, от того и вырастают огромными, что их никто не жрет из-за яда.

— А есть противоядие?

Вместо ответа мне, Буран обратился к Баю на его языке. Слова активно дополнялись жестами, как у глухонемых. Абориген стушевался, что-то удивленно вякнул и изобразил свободной ладонью непонимание, сомнение или что-то вроде того. Землянин уверенно повторил вопрос и череду знаков руками. Для Дины наличие дополнительного языка жестов явилось откровением. Она внимательно следила за руками обоих. Бай остановился, степенно подбоченился и продемонстрировал нам пять пальцев и еще четыре.

— Спросил вашего приблуду, сколько раз он прошел испытание воина, — перевел Буран и продолжил объяснение, — Чтобы появилась устойчивость, подросткам два раза в год вводят этот токсин, начиная с очень слабой концентрации. Тем, кто пережил испытание, в течение нескольких лет наносят татуировку, в которую, кроме краски, так же входят яды различного происхождения. Для облегчения боли дают пожевать листья одного редкого кустарника.

— Охренеть не встать! — отреагировал Владимир.

Злясь на себя, пробормотал под нос дедову поговорку:

— Знать бы где упасть, соломки подстелил!

Из аборигенов постоянно выпадали бусины с сопротивляемостью к ядам. У меня их уже с десяток скопилось. Все откладывал на потом, отдавая предпочтение боевым и магическим навыкам. Да, Алексея бы это не спасло, его бы выручила кираса и магический щит. Зато Егор как раз задержался на этом свете благодаря приобретенной после укуса змеи сопротивляемости. Не представляю, как это работает, змеиный яд и лягушачий токсин по воздействию должны отличаться.