Показалась вторая голова. Я лишь успел заметить светлые, почти белые волосы, скрученные в обычный хвост, как девушка нырнула обратно, при этом её ноги едва не взлетели вверх, словно там гиря перевешивала.
Она недовольно выкрикнула, что-то держа в недрах разобранной капсулы:
— Кешка! Ну, ты чего там⁈ Тяжеле-е-енная…
— Ага, ага… Да, да, Нюшка, я сейчас! — ботаник снова шарахнулся головой о крышку, потом нырнул в вирт, что-то подхватывая, но всё равно раздался грохот.
— Ой, — послышалось из вирта в наступившей тишине.
Интеллигент, который привёл меня в кабинет, как раз прошёл к столу, приютившемуся в углу среди компьютеров и мониторов. Он настороженно прислушался к грохоту, и недоверчиво спросил:
— Я надеюсь, это не сканер мозговых волн?
— Нет, Теодор Богданович! — синхронно донеслось из вирта.
Свои головы горе-ломастеры даже не подняли, но деловито закопошились, о чём-то перешёптываясь. Седой, названный Теодором Богдановичем, несколько секунд пристально смотрел на их задницы, потом всё же повернулся ко мне.
— Так, на чём мы остановились?
— Говорю, удивительно, что я вдруг пригодился отцу…
— Пригодился⁈ — собеседник удивлённо уставился на меня. Потом плюхнулся в кресло и широким жестом показал на стул, — Пожалуйста, садитесь, господин Умнов.
Я присел.
— Можно просто Александр.
— Как угодно, — Теодор Богданович отодвинул в сторону три бокала с уже присохшими к ним верёвочками от пакетиков, — Ну, наверное, вы действительно нужны своему отцу, я же не в курсе ваших семейных дел.
— А при чём тут тогда пылинки? — вырвалось у меня.
Я уже даже размечтался, что мой игровой опыт для них тут на вес золота. Лектор же сам сказал, что игроков в Параллакс не закидывает, а значит, я сейчас действительно представляю ценность.
Вдруг там реально одни нубы? На кону судьба человечества, а они стоят, тупят, не могут даже персонажем двинуть. Все мы помним первые дни в допотопных вирт-коконах, когда мозг привыкал к тому, что может двигать курсором только силой мысли.
У меня даже плечи расправились. Надо бы побольше себе цену набить, а то, если послушать народ в аудитории, тут соображающих действительно мало.
— Вы в любом случае ценны, вы же сын генерала… — с извиняющейся миной сказал седой.
Ах, вот какие «пылинки». Я уставился на него с явной неприязнью, едва не сорвавшись:
— Пойду я, наверное, лекцию дослушаю.
— Извините, если обидел. Мы тут не часто вообще с людьми общаемся, — Теодор Богданович показал на своих стажёров, потом вздохнул, — Но у генерала на вас совсем другие планы, и они никак не связаны с проектом.