Возможно, с утра у меня ещё были мысли, что я не хочу участвовать во всём этом фарсе. Ну, тогда я думал, что Параллакс не более, чем выдумка конспирологов.
Потом появился отец. И, честно, если бы он настоял на моём участии, я бы сопротивлялся. Да, это моё баранье упрямство просто из принципа.
Но сейчас, когда я столько увидел и услышал… А отец, оказывается, против.
— Насколько я понял, от этой игры зависит судьба человечества, разве нет? — вырвалось у меня, — Зачем отключать? Типа, чтоб вообще не играть?
— Нет, конечно. Мы это научились, чтобы иметь возможность хоть малейшего отсева. Правда, ещё больше мы хотим научиться подбирать кандидатов.
— В смысле?
— Ну, вы же геймер? И вроде даже как играете именно в виртуалку? Как её там, «Патриам», вроде…
Я прищурился. Откуда это он узнал, интересно?
— И?
— Ну, дело в том, что геймеров Параллакс не подключает, а они нам очень нужны. И вы… это… ну, в какой-то степени пока единичный случай.
— Отца же это не остановило, — вырвалось у меня.
Теодор Богданович, кивнув, продолжил:
— Поэтому нам бы просканировать, уловить ваши мозговые сигналы. Прочитать ваш код, так сказать… Это дало бы нам подсказку, где этот стопор, который мешает.
Я поджал губы. Ну, Саня, ты же хотел послужить человечеству? Лёг, прошёл небольшое МРТ мозга, а потом пошёл гулять… Спокойный и свободный от всяких межпланетных войнушек.
Да каждый второй мечтает о таком подвиге. Когда ничего не сделал, а принёс человечеству неоценимую пользу.
В график такое счастье!
У меня чуть зубы не заскрипели от злости. От злости на отца, на жизнь, и на себя.
— Я так понимаю, выбора-то у меня особого нет? Просканируете, а потом всё равно из игры выкинете?
Моё отношение к происходящему явно удивило учёного. Он-то, наверное, ожидал увидеть наглого прожигателя жизни, который только рад будет, как легко он соскочил с поезда, несущегося в пропасть.
Теодор Богданович понизил голос:
— Мне самому это не нравится. Но ваш отец… он там уже всё улаживает, бумаги правит. Мол, вас тут не было, никаких снов вы не видели. Ясно, это самоуправство, и он скорее всего потом слетит с должности, слишком высокая цена…
Я меня даже перехватило дыхание. Нет, не от предвкушения или злорадства. Просто я представить не мог, на какой риск в этот раз пошёл генерал Уманов ради сына.
— Но всё это будет потом, — недовольно сказал Теодор, — Мы тут сами птицы подневольные, у нас уровень секретности, и доложиться через вышестоящих пока не можем.
От нервов я сунул руку в карман и вытащил ключи, которые у меня, к счастью, не отобрали. Стал теребить брелок-щит, поглаживая уже потёртые рога барашка на геральдике.