— Ткач, — прошептала минуты через две.

— Что?

— Очень и очень редкий Дар у твоего крестного был, чем-то похожий на Провидца, но не совсем. Тем просто открывается туманное будущее или одна какая-то его часть, еще при всем желании не могут что-то менять. А этот мог и даже до того, как он что-то делал, он видел, к чему приведут его действия. Для этого Ткачам порой не нужно ни с кем встречаться. Достаточно потянуть за одну нить.

— Ясно, — кивнул я.

Это мы уже проехали… Почти проехали. Оставалось найти дочь Цемента, отдать ей жемчуг, папа про нее не забыл. Похоже, это важно.

Терзало ли меня желание обмануть мертвого рейдера? Нет.

Я никогда никого не кидал.

Он и так сделал для меня очень много. И репутация — это не только внешняя категория, но и внутреннее состояние. Как тебя будут уважать другие, если сам ты себя не уважаешь? Конечно, идиотам с пластичной моралью и такой же парадигмой — данные выверты до лампочки. Я не из таких, хоть и не моралист.

— И что дальше? — тихо спросила Герда.

— Сначала ты употребляешь лекарство, потом мы поедем обратно в форпост, а завтра отправляемся в Острог, — протянул на ладони белый жемчуг.

Девушка неверяще посмотрела на меня.

— Ты понимаешь… — точно знал, хотела сказать про ценность.

— Принимай, время дорого, — перебил ее.

А затем, когда она все же нерешительно проглотила величайшую ценность в Улье, поцеловал ее. Она же впилась в губы, сказав этим все, вслух никаких слов о любви не прозвучало. Они были и не нужны.

— Командир, — голос Вольфа в рации, — все готово.

После убийства элиты все ко мне подчеркнуто обращались только так. Никаких «Люгеров».

Черный прямоугольный провал в земле, рядом лежало тело валькирии, с другой стороны могилы — деревянный крест из почерневших досок, Винт успел сколотить.

Ну что же… Не любил я всех этих обрядов.

Но. Надо. Необходимо. Нужно.

Присев на корточки, откинул полог, открывая все такое же доброе лицо. Встал рядом. Осмотрел всех, сургутовские, понятно, скучали, мои же смотрели в землю или на мертвую девушку.

Ну, с Богом.

— Да, мы не успели хорошо узнать Мари, но то, как она себя показала, достойно уважения и памяти. Сегодня она спасла наши жизни своим мужеством, — сделал паузу. — Именно тогда, когда она затолкала в пасть жемчужнику ствол пулемета, только тогда я понял, что Дар твари отражает лишь пули. Есть и у него свои ограничения, — помолчал, чтобы до каждого дошло. — И я скажу так, именно сегодня можно говорить о том, что наш отряд прошел не только первое настоящее боевое крещение, но и заслужил имя. Теперь мы — «Элита»! Каждый, кто попадает к нам, какими бы путями он ни пришел, должен знать простую истину. Нам не важно, кем ты был в прошлой жизни, что ты совершил; если ты предан, готов идти на самопожертвование ради каждого из нас, не пожалеть ничего, мы ответим тем же, потому что ты — наш. Мария — наша, и мы ее будем помнить. И еще, слышал я тут шепотки, — справедливости ради отметить, ворчали не мои люди, а бойцы Сургута, — мол, зачем хоронить, если Стикс сам позаботится? Так вот! Своих мы не бросаем никогда! Мы сами о них заботимся и сами воздаем по заслугам. Потому что кто мы⁈ — заорал я.