— Доктор, — сказал вдруг Леонард своим ровным голосом. — Вы знаете, что такое сонная серебрянка?
Я едва не уронила чашку. Сам ведь говорил: никаких вопросов в лоб!
Доктор Хоуп поднял брови.
— Разумеется. Редкое растение. Сильнейшее снотворное. Я иногда использую экстракт — каплю на стакан воды — для тяжёлых больных. Его продают в аптеках по рецепту. — Он помолчал. — А что?
— Под подушками у всех умерших мы нашли веточки серебрянки.
Доктор медленно поставил чашку.
— Под подушками? — переспросил он. — Это… странно. Свежее растение почти невозможно найти. Оно растёт только в одном месте, и это место, как говорят, уже двести лет никто не видел.
— Где?
— На берегах Серого Предела, — сказал доктор Хоуп. — Так пишут в старых травниках. Сказки, конечно. Но кто-то, выходит, их принёс. — Он покачал головой, и вид у него был по-настоящему расстроенный. — Бедные, бедные старики. Если бы я знал… Мисс Эшфорд, мистер Грейвз, если я могу хоть чем-то помочь вашему расследованию — я в вашем распоряжении.
***
— Ну? — спросила я, как только за нами закрылась калитка с голубыми ставнями.
Леонард шёл молча, сунув руки в карманы. Он очень долго не отвечал. Мы прошли половину деревни, свернули на тропинку к роще, и только тогда он остановился.
— Он ни разу не соврал, — сказал Леонард.
— Значит, он ни при чём? — Я сама удивилась, какое облегчение испытала.
— Я не сказал, что он ни при чём. Я сказал, что он ни разу не соврал. — Леонард нахмурился. — Я слышу ложь, Аурелия. С детства. Это часть проклятия. Как будто фальшивая нота в музыке. Слейд вчера фальшивил на каждой второй фразе. А доктор Хоуп — ни разу.
Доктор Хоуп примчался через полчаса. Без шляпы, в той же вязаной кофте, с саквояжем и лицом, на котором было написано такое искреннее отчаяние, что у меня сжалось сердце.
Он долго осматривал графа: слушал сердце, поднимал веки, водил перед глазами блестящим молоточком. Граф смотрел на молоточек равнодушно, как младенец.
— Удар, — сказал наконец доктор. — Кровоизлияние в мозг. У вампиров в таком возрасте сосуды хрупкие, как стекло. Память может вернуться. Частично. Со временем. А может и нет.
— А серебрянка? — спросил Леонард. Он стоял у стены, скрестив руки, и не сводил с доктора глаз. — На столике рядом с ним лежала веточка.
Доктор Хоуп повернулся к столику. Посмотрел на веточку. Побледнел.
— Боже мой, — сказал он тихо. — Значит, это правда. Кто-то… кто-то делает это нарочно.
Я ждала, что Леонард что-то скажет. Что он услышит фальшь. Но он только сжал губы и промолчал.
Доктор оставил капли, порошки и подробные указания. На прощание он взял меня за руку.