— Сема, ну что ты телишься? — не выдержал Рустам.

— Иди-ка ты лучше во двор, — невозмутимо ответил Поликарпов. — Там одна девица все на Чужака заглядывалась. Так что поторопись, а то опять опоздаешь. — И рассмеялся, глядя на ошеломленное лицо Джиоева. После чего как ни в чем не бывало чиркнул по коробку спичкой и поднес дрожащий огонек к щепе.

Пламя уже вовсю гудело в печи, а Рустам все молчал, не в силах придумать в ответ что-нибудь такое же едкое. Молчал и Чужинов, но мысли его были заняты совсем другим — предстоящим разговором со Старовойтовой.

Вошел с ведром воды Егор Кошелев, держа в другой руке раздутый рюкзак.

— Харчи тут вам кое-какие просили передать, — сообщил он, ставя рюкзак на стол. — Еще я мяса принес, свеженины, пожарить можно с лучком. И хлеб горячий, только что испекли. Можно я тут с вами побуду?

— Конечно, чего спрашиваешь, как неродной? — Рустам по-хозяйски расстегивал горловину рюкзака. — Если не околеешь. Поликарпыч печку топить взялся: к утру точно тепло будет — нам бы только ночь продержаться.

В доме давно потеплело, и жарившееся на чугунной сковороде мясо вот-вот должно было оказаться на столе, вокруг которого все уже расселись, едва не потирая руки в предвкушении скорой трапезы. Рустам, который заявил, что жарить мясо не доверит никому, колдовал у печи.

В тот самый момент, когда он чуть ли не торжественно водрузил сковороду на стол, вошел посыльный.

— Чужак, — нашел он взглядом Глеба, — тебя Старовойтова к себе зовет.

Чужинов с сожалением взглянул на сковородку — и рот наполнился слюной. Его долю, конечно, ему оставят, но как не вовремя за ним пришли.

— Правда, она ничего не говорила, чтобы так уж срочно, — добавил посыльный, не сводя голодных глаз со стола, откуда тянулся умопомрачительный запах жаренного с луком мяса.

Пожилой мужик, с кустистыми бровями и многодневной щетиной, одетый в штопаный-перештопаный ватник и шапку-ушанку военного образца, порядком замызганную. Но при оружии — обшарпанном АКСУ с самодельным прикладом. Намерения деда были ясны: если Глеб останется, его обязательно пригласят за стол, не те это люди, чтобы отделаться простой благодарностью за переданное сообщение. Ну а пойдет — придется сопровождать, только после неудобно будет возвращаться без приглашения-то.

Чужинов кивнул, встал: никуда мясо от него не денется. Старовойтову жалко: судя по всему, разговор предстоит длинный, а у нее такой усталый вид. И опять она толком не выспится.

— Сам дорогу найду, — сказал он деду, едва сдержавшему вздох сожаления.

— Глеб, тебя ждать? — поинтересовался Поликарпов.