Он и правда хорош, пластичен, умеет перестроиться на ходу, принять новые правила, изменить подход, при этом ни на шаг не отклоняясь от конечной цели. Тем не менее, я вижу, как он играет понятиями, подменяя смыслы, чтобы получить массовую поддержку. К тому же, он излишне самовлюблен и, видимо, падок на внешние проявления почета, уважения и власти. Возможно, последнее — следствие побега из семьи, впрочем, сейчас не так важны глубинные причины.

— Ты же вырос среди знати? — Специально формулирую в вопросительной тональности.

— Да! — Гордо вскинутая голова, расправленные плечи подчеркивают это простое «да».

— Тогда скажи, что выгоднее в перспективе: стребовать виру от провинившегося клана или получить добровольного, пусть и временного союзника, который осознает свою вину?

— Тут не все так однозначно… — Начал вилять Крикс.

— Да и предложенные тобой требования. — Так как он замолчал, видимо, формулируя ответ, пользуюсь этим и меняю тему, вычленив слабое звено. — Вот зачем ты предлагаешь изменить статус признанных рейгов с рыцарского до баронского?

— Уважение! Мы не должны довольствоваться подачками! Так они формально будут разговаривать с нами, как с равными.

— Формально. — Бью в самую спорную точку. — Кому это из здесь присутствующих надо? — Обвожу тяжелым взглядом рейгов. Как и думал, никто пока не готов высказаться однозначно. — Вот видишь, никому, кроме тебя. Потому как признание баронства — это на весь род, то есть надо оформить бумаги, присвоить герб, причем, инкогнито подобное не провернуть. Следовательно, в бумагах будут настоящие имена и фамилии. Это тебе плевать на семью, они далеко и сами отказались от тебя. А нам? — Еще один медленный обвод взглядом. — Без последствий воспользоваться этим требованием, если оно будет удовлетворено, сможешь только ты и Майя. Причем, я не уверен, что Майе это вообще нужно.

Думаю, поддавшись на красноречие Крикса, многие уже примерили баронский перстень на своих пальцах, но при моих словах задумались. Крепко задумались. И по тому, как меняются позы Рыцарей, видно, что они начинают осознавать последствия, и это понимание им не нравится.

Сообразив, что проиграл этот раунд, Крикс бьет в ответ:

— А что хочешь ты, Маэстро?

Точнее, он думает, что наносит ответный удар и выигрывает себе время для просчета ответных действий, но на самом деле попадает в ловушку.

— Что я хочу⁈ — Повышаю голос. — В первую очередь хочу понять, для чего мы здесь собрались? Неужели для того, чтобы продать тела наших товарищей подороже?!! — Тишина опустилась гробовая, все замерли. — Что? — Мой голос переходит в то, что музыканты называют грувом, почти рычанием. — Разве я не прав⁈ Разве не торг за тела — эти требования статуса, повышения выплат и призовых⁈ «Рыцари»… — Последнее слово произношу презрительно.