М-д-а-а, в нынешнем физическом состоянии, не стоит даже пытаться вырваться отсюда силовым способом, это слишком рискованно. Но, с другой стороны, нет худа без добра. Был бы я сейчас силен и крепок, то меня явно держали бы не здесь в госпитале, а в гораздо более укрепленном и охраняемом месте, откуда выбраться было бы еще труднее. Так что слабость, это сейчас мой союзник. Если объективно оценивать ситуацию, нужна минимум пара недель, чтобы прийти в удовлетворительную форму. Только будет ли она у меня, эта пара недель? Как только Ричард увидит, что я прихожу в форму, меня заберут отсюда и переведут либо на какую-нибудь военную базу, либо вообще в тюрьму. И там уже займутся не спеша с толком и расстановкой. Хотя, они и здесь не сильно спешат.

Значит надо форсировать занятия, всячески скрывать успехи в восстановлении физической формы и продумывать план альтернативный силовому прорыву. Будь я даже в отличной физической форме, нет никаких гарантий, что он удастся. А в случае неудачи, повторной попытки у меня не будет.

Мне нужно как то выбить у моих тюремщиков право на прогулки по местному парку, который я вижу в окно. Пусть меня катает санитар и сопровождает морпех. Это ерунда, мне нужно, наконец, увидеть, что находится на выходе из больничного корпуса и осмотреться на улице, чтобы хоть приблизительно представлять себе план здания. В этом ни морпех, ни санитар помешать не смогут. Вертеть головой и рассматривать окрестности, это самое естественное, что может быть для человека провалявшегося несколько месяцев в коме.

Но чтобы Ричард и Майкл пошли навстречу, мне нужно что-то им скормить, хоть самую малость, не открываясь окончательно. Они по любому не отстанут, значит, нужно их обхитрить. Например, начать с того, что поинтересоваться, что они мне предложат, если, чисто гипотетически, я тот за кого они меня принимают. Если я вступлю на этап торга, то им, выросшим в американской торгашеской культуре, будет это близко и понятно. Надо быть максимально логичным для противника, а потом поступить вне всякой логики, ломая их игру. Я сегодня, худо-бедно, отбил все атаки, а завтра сам предложу сделку, но буду отчаянно торговаться, затягивая время. Даже если я изложу им какие-то факты, то проверить их они быстро не смогут, если вообще смогут.

Фергюссон сказал, что второй парень, тот что тоже попал сюда из будущего, умер в девяносто третьем. Если здраво поразмыслить, то типичный американец очень мало знает о том, что находится за пределами его городка, штата и тем более страны. Не услышать о том, что развалился главный враг Америки СССР, он не мог, об этом тогда трубили везде, а вот знать какие-то тонкости, это вряд ли. Но, если даже представить невозможное, и предположить, что парень был спецом по СССР и знал всю подноготную, то в промежутке времени от сегодняшнего момента до конца девяносто третьего нет ничего критически важного, что могло бы помешать России начать возрождение в двадцать первом веке после ужаса девяностых. Наоборот, здесь я могу рассказывать все точно, как оно и было в моей реальности, если вспомню, конечно. А вот начиная со знаменитого, «Я устал, я ухожу» надо быть очень аккуратным. Имени следующего за ЕБН-ом президента, матрасники точно узнать не должны.