Я даже удивился такой глупости. Неужели этому придурку не хватило первого и второго раза? Он должен был слышать обо мне. Но, или не слышал, или по какой-то причине не воспринял всерьез.

— Ефрейтор, если тебе зубы не сильно жмут, то иди куда шел, — мирно предлагаю ему и его приятелям разойтись.

— Сейчас ты сам гад без зубов останешься, — угрожающе бросает ефрейтор и вся троица, ускоряя шаг, обхватывает меня полукругом.

Ей богу, как они меня утомили эти тупые твари. Я, мгновенно крутнувшись, выстреливаю самому быстрому противнику спин бэк кик правой ногой в живот. Того ожидаемо уносит, а я собираюсь продолжить, но слышу громкий крик.

— Всем стоять! Прекратить драку!

Останавливаюсь и вижу нашего батальонного особиста и незнакомого мне летеху, быстрыми шагами направляющихся к нам. Два оставшихся на ногах противника стоят, переминаясь с ноги на ногу, и мрачно смотрят в землю. Третий, получивший от меня удар ногой, катается по земле, держась за живот и задыхаясь.

— Так, что здесь происходит? — Рявкает Алкснис, осматривая всех участников драки, и наткнувшись глазами на меня, ехидно улыбается. — Костылев! А я ведь тебе сразу говорил, что ты плохо закончишь. Тогда ты соскочил у меня с крючка, но теперь я тебе обещаю, что ты ответишь за избиение товарищей по полной.

— Не было никакого избиения, товарищ капитан, — делаю попытку оправдаться я. — Мы с ефрейтором и его приятелями отрабатывали приемы рукопашного боя. Учились военному делу настоящим образом, как нам и завещал вождь мирового пролетариата товарищ Ленин.

Незнакомый мне парень получивший удар уже стоял, еле держась на ногах и пошатываясь. Лицо у него было очень бледное, как бы не сблеванул прямо при особисте. Ефрейтор, которому, к сожалению, на этот раз не досталось, тоже что-то промямлил про отработку учебного боя, но Алкснис уже закусил удила.

— Что ты мне тут лепишь Костылев? Думаешь, дурака нашел? — Особист бешено вращает своими белесыми глазами. — Это залет. Пять суток ареста тебе за драку и пререкание с командиром.

— Есть пять суток ареста! — Вытягиваюсь перед капитаном.

— Лейтенант Ахметбаев, — обращается Алкснис к своему спутнику — сопроводите младшего сержанта на гауптвахту и предайте лейтенанту Чхеидзе, чтобы ему там уделили особое внимание. Скажи, что комбат подтвердит арест.

Стою около пустого видавшего виды стола в небольшой комнатке с окном выходящим в огороженный высоким бетонным забором с пущенной по верху колючей проволокой дворик, по которому ходит караульный с автоматом. Во дворе, прямо напротив окна стоит двадцатифутовый металлический морской контейнер, с приставленной к нему сбоку лестницей. Непонятно только, зачем он тут нужен. В комнате вместе со мной со мной находятся лейтенант Чхеидзе и какой-то широкоплечий амбал с туповато простодушным лицом.