Когда я деактивировал маскировку, одна из пленниц громко закричала, закрыв лицо ладонями.

— Тихо, тихо, — как можно спокойнее сказал я и поднял руки вверх. — Я друг. Я выпущу вас отсюда. Только подождите еще немного.

Девушки засуетились, послышались всхлипы. Все они уставились на меня, и мне без переводчика стало ясно, сколько надежды они возлагают на мою помощь. Самая спокойная на вид и, вероятно, старшая просунула руку через решетку, попробовав дотянуться до соседки.

— Вы знаете, где те, кто на вас напал, и сколько их?

— Десять, может, быть больше, — проговорила старшая. Ее большие голубые глаза смотрели на меня не моргая. — Наверху несколько комнат, есть общий зал с зеленой дверью и граффити. Его не спутать. Я была только в одной, — она помолчала, стараясь не разрыдаться, — но в основном они сидят в зале, празднуют то, что с нами сделали.

— Понял. Я скоро вернусь, — пообещал я и сломал замки на клетках. — Посидите пока здесь. Если не вернусь через двадцать минут, попробуйте выбраться сами.

— Они убили Мэри, — тихо сказала женщина мне в спину и все-таки разрыдалась. — И где-то держат Смита и Коула — это наши инженеры.

Я не стал оборачиваться, вернулся на лестницу, по дороге прихватив две гантели по тридцать килограмм. Зря, что ли, я пальцы разминал? А так, считай, в перчатках боксерских буду.

Поднявшись наверх, я быстро прошел по коридору. Дойдя до развилки, повернул на шум голосов. А они погромче стали орать. Уже можно было различить не обрывки слов, а даже отдельные фразы — преимущественно звонкий испанский мат. Вечеринка зашла в тупик?

Я увидел двустворчатую зеленую дверь с круглыми окошками, которую можно было открыть в обе стороны, просто толкнув ногой, как часто делают в барах. На створках — знакомые граффити в виде таких же татуировок, как и на дроидах.

Прислонившись к дверному косяку, я заглянул внутрь. В комнате было накурено, душно и громко.

Типичная заводская столовка: вместо барной стойки — лента для раздачи еды, по которым в мое время приходилось скрипеть подносом под нервное подталкивание соседа. Только привычного мне разнообразия еды здесь никакого не было. В основном фольгированные пакеты (э-эх, вездесущая рыба или курица) и бутылки с водой, плюс алкоголь.

Часть столов бандиты сдвинули вместе, соорудив нечто вроде штабного пункта и завалили ноутбуками, оружием, смятыми пивными банками и фольгой. Рядом с этим столом стоял единственный диван, в центре которого сидела пожилая женщина.

На вид ей было лет шестьдесят. Сильно обветренная на морозе кожа неестественно обтягивала лицо. Безобразный узкий рот изображал улыбку. Взгляд был мутный — видимо, от каких-то веществ. Темные длинные волосы спускались ниже плеч. Она лениво тасовала игральные карты и периодически затягивалась сигаретой, лежавшей в пепельнице.