А остатки герцогской армии медленно отступали по дороге к лагерю, где остались все их припасы.

* * *

Осмон ехал по полю боя в самом мрачном расположении духа. Организовать погоню не успели, лакийцы отошли в узость дороги между лесными массивами и даже подрубили несколько деревьев, перекрыв дороги. Причём сделали всё хитро, не сразу разберёшь завалы. Да и бесполезно. Когда он подъехал к тому месту, где находился лагерь лакийцев, то застал уже полыхающие телеги. Лакийцы сожгли всё, что не могли забрать с собой. А оставшиеся телеги сцепили между собой и за ними укрылись от тех отрядов, что всё-таки пытались организовать преследование. А теперь уже поздно.

Победа не радовала. Сегодня он мог если не победить, то серьёзно осложнить ситуацию для герцогства, стоило только захватить наследника… Так близко, он был так близко…

Осмон остановил коня у места, где больше всего лежало врагов и его людей. Точку, где приняли последний бой те, из-за которых его план потерпел поражение… даже одержав победу. Гарлы мимо этого места проходили даже торжественно. Никто из погибших врагов не был тронут или ограблен. Гарлы в своей культуре, признавая людьми только тех, кто умел сражаться, умели ценить и мужество врагов. Таких ведь и побеждать почётней. Так что сейчас они занимались тем, что разбирали тела, отделяя своих от чужих. При этом к чужим сейчас они относились так же, как к своим. Этим боем враги заслужили такое отношение.

Осмон поднял руку, заметив одного мужчину в хорошем доспехе, который даже после гибели продолжал сжимать в руке флагшток с флагом герцогства.

Гарлы расступились. Осмон соскочил с коня и приблизился. Узнал… Точнее, догадался, кто это, читал описание, которые ему приносили по всем значимым людям герцогства.

— Хайрид Рамс, — проговорил он, внешне оставаясь невозмутимым. Нельзя простым солдатам показать своё настоящее отношение. А в этот момент он этого человека ненавидел. Ненавидел так, как только можно. И ненависть его была тем больше, что он понимал: этот человек ускользнул от него туда, где никто из живых уже ничего ему сделать не сможет. А воевать с мёртвыми… До такой низости Осмон ещё не опустился. — Помощник и заместитель Турия Райгонского.

Гарлы молча кивнули.

— Мы подготовим его к перевозке, — заговорил один из гарлов, видимо, командир отряда. — Он заслужил право упокоиться в родных краях. Передадим его тело с пленными.

Осмон медленно кивнул. Герой… Даже для гарлов. Именно он сумел организовать разваливающийся фланг, собрать вокруг себя людей и держался так долго, как получилось, давая тем самым время отступить остаткам войска вместе с наследником герцогства. Он превратил блестящую победу в поражение. А ещё Осмон понимал, что ему нельзя двигаться следом за отступающим войском, хоть и очень хочется. Герцог Райгонский не тот человек, которого можно дурить вечно. Он быстро раскусит его уловку с отрядом отвлечения и туманом слухов. И когда поймёт, тут же перейдёт в решительное наступление. И даже если крепости не возьмёт, то отрежет его войско от них, и тогда будет худо. Герцог не мальчишка, на рожон не полезет. Надо возвращаться и прикрывать крепости.