— Пора, — кивнул он.

Сам остался на месте наблюдать. Взвился на опушке флаг, и тотчас из-за небольшого леска в стороне от разграбляемого лагеря, который никто не удосужился на радостях проверить, устремилась лавина всадников, отрезая вражеских солдат от города. В Парсе угрозу заметили быстро и подняли мост, закрыв ворота… А дальше началась резня. Шансов у лакийцев не было совсем. Может, они сумели бы дать хотя бы бой, если бы организовались, но нет. Алкоголь, слабая дисциплина… А заметив вражеских всадников, отсекающих их от города, они, побросав оружие, бросились назад. Убежать от конницы шансов у них не было. А из леса уже мерно шагали основные силы гарловской армии. И когда она подошла, битва закончилась.

Вспоминая бой с герцогской армией, Осмон с отвращением сплюнул. Лакийцы бежали в город, побросав оружие, но не забыв прихватить награбленное в лагере…

Глянул на стену города, откуда наблюдали за устроенной резнёй… Снова сплюнул. Там даже не попытались прийти на помощь своим.

— Нужно уходить, — первое, что он услышал на совете.

Осмон и сам это знал. Но также знал, что каждый день, проведённый здесь — это день для Лата и осаждающих Тарлос. Его аргументы поняли и приняли, но глядели мрачно. Все так же понимали, что каждый лишний день здесь — это уменьшение шанса для них всех уцелеть. Осмон вышел к солдатам и честно обо всём рассказал. Был у гарлов такой обычай, когда победить практически невозможно и оставалось только сохранить честь. Обсуждение долго не затянулось, и вскоре представители от воинов сообщили, что остаются…

Они простояли у стен Парса десять дней… Стали уходить, только когда почти закончилась еда, а посылать отряды фуражиров стало просто опасно, слишком плотно их обложили подошедшие отряды окрестных властителей. Гарлы уходили неторопливо, с высоко поднятыми головами, ощущая себя победителями. Кстати, за эти десять дней из Парса больше не сделали ни одной попытки атаковать их.

Уходили по той же дороге, по которой шли на Парс. Но вскоре Осмон приказал резко изменить маршрут, отклонившись на север, а потом недоумевающая армия повернула обратно к Парсу. А Осмон улыбался…

Лакийцы не удержались. Когда армия гарлов ушла, все те отряды, что раньше мешали им собирать еду, но в силу разрозненности не представлявшие опасности для главной армии, вошли в Парс. И тут все дворяне, подсчитав силы, дружно решили, что наглых варваров надо наказать. А то действительно возомнят ещё себя победителями… Ну и слава, опять же.

Обо всём этом Осмону доложили оставленные у Парса разведчики. Так что о движении армии Лакии он был прекрасно осведомлён. В отличие от лакийцев, которые разведку сочли излишеством. Гарлы же отступают? Надо догнать. Осмон любил высокомерных противников…