— Пока закройтесь. Передам, где вы.
Парень потянул к двери парту. Я посмотрел на табличку и отправил Кириллу номер аудитории: «Здесь студенты, закрылись изнутри. Иду в актовый зал». Ответ пришёл, пока я возвращался к лестнице: «Студентов отметили. Нашим о тебе сообщил. В зал не лезь».
Я убрал телефон и начал подниматься на второй этаж, прислушиваясь к тому, что происходило наверху. Крики шли из другого крыла, куда вёл переход. Я не побежал на звук: сначала осмотрел площадку, затем коридор. Дверь одной аудитории стояла открытой, возле неё валялся чей-то рюкзак. Никого не было видно.
За переходом послышались шаги. Я остановился и осторожно выглянул из-за угла.
Мужчина с «Сайгой» прошёл несколько шагов от двойных дверей, замер и оглянулся на зал. Потом снова посмотрел в мою сторону. Он переступал с ноги на ногу, то ослабляя хватку, то судорожно стискивая оружие. Похоже, слышал выстрелы и теперь не решался ни уйти от дверей, ни проверить, что случилось.
— Полиция! Положи оружие! — крикнул я из-за угла.
Он вздрогнул и повернулся ко мне. На миг наши взгляды встретились. Мужчина вскинул «Сайгу», и я выстрелил.
Он упал возле стены. Ружьё стукнулось об пол рядом с ним.
Я остался на месте, прислушиваясь. Из коридора больше никто не появился. Когда я подошёл, мужчина лежал неподвижно и не дышал.
«Сайгу» я забрал и повесил за спину. Автомат остался в руках. Троих я уже встретил, а из-за двойных дверей доносился ещё один мужской голос.
В ушах звенело. Возле входа в зал валялась раскрытая сумка, рассыпались тетради, лежал телефон с разбитым экраном. Я невольно посмотрел на чехол. Не её.
— Сядь! Я кому сказал!
За дверью заплакали. Одна створка оставалась неплотно прикрытой, и я заглянул в щель.
Студенты сидели на полу перед сценой. За ними стоял худощавый мужчина лет сорока в расстёгнутой кожаной куртке. На впалых щеках темнела щетина, редкие волосы прилипли ко лбу. Он то и дело облизывал пересохшие губы и резко оборачивался на каждый шорох. В руках была двустволка. Поводя стволами, он заставлял ребят отодвигаться от дверей; те теснились, стараясь не задеть друг друга.
Дочь сидела боком ко мне, обхватив колени. Повернула голову, убрала волосы за ухо — так же, как дома, когда наклонялась над тетрадью. Я узнал её раньше, чем разглядел лицо.
Живая.
Несколько мгновений я смотрел только на неё. Хотелось окликнуть и подождать, пока обернётся. Потом мужчина с ружьём шагнул к сидевшим, и дочь втянула голову в плечи.
Я ещё не решил, как заговорить с ним, когда он повернулся к двери.
— Эй! Кто там? Я слышал выстрелы!