Ближе к полудню, я смог изучить все пространство рынка и понять, как тут все устроено. Мало того, мне удалось подслушать разговоры строителей, которые наводили здесь порядок, из их диалогов понял, что новые городские власти, буквально требовали, чтобы рынок как можно быстрей начал работать. Для себя я присмотрел несколько мест. Нашел три перспективных закутка, где бы я смог начать работать, но только в одном был доступ к проточной воде, стекающей по общему городскому водостоку. Опять же из памяти мальчишки я знал, что вода поступает из акведука, который расположен выше, и вполне пригодна даже для питья. Если я правильно понимал, то в этом мире уже знали, что такое городской водопровод и дренажные каналы. Бродя по улицам, я не раз натыкался на сливные отверстия.

Все что хотел — разведал, пора было возвращаться. Я уже чуточку обвыкся в своем новом положении беспомощного калеки, уже проворней использовал посох.

Без приключений добравшись до коморки сразу понял, что какое-то время мне в нее не попасть. Судя по характерным звукам, сержант был в комнате не один, и мое присутствие его точно не обрадует. Так что пришлось примоститься на камешке на углу дома и просто ждать, пока не появится возможность вернуться на свою веранду.

Минут через двадцать такого ожидания, из соседней двери появилась, та самая полная соседка — тетушка Мика. Ни слова не говоря, она подошла ко мне и сунула в руку кусок серого хлеба. Всхлипнула и так же молча вернулась к себе.

Еще через час я понял, что сержант все никак не мог угомониться, а на улице уже смеркалось. Я подумал, что так может продолжаться еще долго, а сидеть и неизвестно чего ждать затея глупая. Подумал было, что надо бы вернуться на рынок, там я приметил несколько мест где можно переночевать, но, на мое счастье, сержант решил, что ему и его спутнице пора прогуляться. Чем я и воспользовался.

До самого утра сержант так и не вернулся. Тем лучше. Как только начало светать, я принялся собирать свои скромные пожитки. Войлочную куртку, примерно метровый отрез грубой льняной ткани, огниво, запасную рубаху, деревянное корыто и табурет, на котором любил сидеть мастер, растапливая печь. Отсыпал себе в кожаный мешочек половину солонки, забрал весь перец и одну головку чеснока. Брошенную сержантом на столе еду трогать не стал, хоть и чувствовал, что голоден. Выйдя на улицу, залез под лестницу извлекая оттуда припасенный инструмент, уже привычно взял посох и направился в сторону западных ворот. Все, больше меня с этой коморкой ничто не связывает, все что останется, ремесленный цех пусть забирает себе.