Жизнь постепенно входит в ритм, уверенный, спокойный, интересный. Я выстругал себе деревянный меч, и теперь, каждое утро, помимо зарядки и уже привычных комплексов тренировок, стал добавлять упражнения с мечом. Самодеятельностью я не занимаюсь. Во дворе гильдии часто проводятся тренировки для новичков из числа старателей, чтобы не были совсем беспомощными, так что я просто подсмотрел некоторые приемы и, теперь, их отрабатываю, развивая необходимые группы мышц.

Днем за работой как-то задумался над тем, что обрел какое-то душевное спокойствие, да такое, что даже работа в удовольствие.

— Скажите, Орман, что-то я никак не пойму, почему так мало мастеров удается сюда привлечь. Даже в Саяре, где я жил до этого, было намного опасней.

— Это все из-за гильдий, — спокойно ответил дед, шамкая беззубым ртом. — Если мастер толковый, то его в цеху крепко держат. Как и учеников смышленых стараются пристроить. Работы всем хватает. Я вот сыну своему мастерскую в большом городе оставил, он теперь там верховодит. А вот гильдия наемников, сам, наверное, знаешь, имеет дурную репутацию. Им найти толкового мастера не просто. А если и найдут кого, так он только сюда приедет, как узнает, что старатель за сезон раз эдак в десять может больше получить чем простой ремесленник, так он тут же к этим самым старателям и прибивается, забыв про ремесло.

— Это я понимаю. Если бы не вышел из отряда Осты, получал бы как наемник. Но я подписал другой контракт, и теперь моя оплата зависит от записей секретаря, мы же учет ведем.

— В том то и дело, что вся твоя плата будет зависеть от мастерства. В прежние годы, каждый занимался своим делом. Был человек, который разделывал тварей, был отдельный мастер бронник, был и оружейник. Плотник был, скорняк, бондарь. Но жизнь здесь суровая, работа никогда не кончается. Вот и стали мастера разбегаться. Вот так и получилось, что мы с тобой за пятерых работаем, сестры портнихи с сестренкой твоей всех обшивают. Трактирщик Хаст, если прижмет, плотничает помаленьку, Лита, его жена, пряха хорошая, а заготовители из гильдии, Новас и Таут, взялись еще и шкуры выделывать, когда охота хорошая случается в здешних краях. Так и крутимся. Все остальные еле годовой контракт вытягивают да сбегают. А как домой вернутся, так начинают брехать с три короба, что тут сущая преисподняя.

— За стеной, в разломе, наверное, так оно и есть?

— Брехня, — улыбнулся дед Орман. — Вот тот отряд, с которым ты пришел. Очень умелые воины. Но главное, что они хорошо понимают, как надо слаженно действовать. Если не дрожать, не прудить в штаны, а подумать головой, да смекнуть, то почти любую тварь одолеть можно. Они там все безмозглые. Сильные, да, агрессивные, верткие, но тупые.