От несчастного «одинокого пастушка», уже давно ничего не осталось, я рассказывал с помощью звуков какую-то совершенно другую историю. Эта история сотканная в звуках меняла эмоциональный окрас, чуть плавала, но все равно оставалась немного грустной, но очень красивой. Я минут двадцать самозабвенно импровизировал, отчетливо понимая, что это не мой собственный музыкальный талант, а скорее грань способности, того дара что я получил от богини. Ведь звуки моей мелодии рождались в темноте, а я адепт тьмы, и потому сама ночная мгла аккомпанирует мне.
Когда я закончил, вокруг стояла буквально стена не упокоенных душ, молчаливых зрителей моего внезапного сольного выступления. Меня окружили со всех сторон. Они просто стояли и наблюдали, я буквально чувствовал их взгляды, слышал их тихие голоса читал их мысли. Они просили милости. Умоляли позволить им покинуть тьму, видимо расценивая меня как полноправного хозяина этого мрачного пространства. Я не знал, как им помочь, но в моих силах было просто обратиться с молитвой к моей покровительнице, богине тьмы. Но я произнесу эту молитву, через мелодию. Пусть это будет чистой воды импровизация, но думаю, что хуже я не сделаю. За основу мелодии почему-то захотелось взять «Ветер перемен» группы Скорпионы, и уже на основе этой протяжной и грустной мелодии, но все же не лишенной оптимизма, я попытался рассказать историю воинов, павших в бою, преданных, брошенных, забытых. О тех, кто остался верен долгу, или просто делал все возможное чтобы защитить свои земли, семьи, близких людей. Кто сражался, порой, в бессмысленных и бесславных битвах. Даже о тех, кто продавал свое воинское ремесло как товар. О тех, кто остались в памяти своих близких, или о тех, о ком некому было вспомнить, но сами они заблудились во тьме и не могут найти выход. С этой историей я обращался к богине с просьбой дать знак этим заблудшим душам, указать верный путь. И когда моя история закончилась, и я убрал флейту от губ, то с полной ясностью понял, что был услышан. Вокруг не было ни одного призрака, и только дракон обвил меня со всех сторон оберегая от пронзительного и холодного горного ветра.
Интересно, насколько глубока эта нора? На какие еще уровни понимания теней я могу погрузиться? Я учусь, что-то пробую, экспериментирую. И совершенно не воспринимаю всерьез заблуждения старика Омуса Рейкни, о том, что за этот дар придется дорого заплатить. Это не тот дар, за который расплачиваются. Расплачиваться можно за глупость, за неумелое использование такого ценного дара, но не за сам дар. Погружение во тьму, способность использовать ее силу и возможности, меняет мое сознание, ставит на другую точку, с которой события в мире видятся немного по-другому. Я, как пришелец из другого мира, по определению смотрю не так как все, а тут еще и способность. Иной обитатель этого мира, наверное, впал в состояние ужаса, если бы ему довелось, вот так как мне наблюдать не упокоенную душу, обратившую на него взор. А я перед ними тут такой концерт устроил. Я их воспринимаю совсем иначе, именно поэтому мне кажется, что нырнул еще глубже во тьму, почувствовав в себе какие-то силы. Надо быть осторожней. Мне приходится иметь дело с людьми довольно суеверными и набожными. Хоть в рамки империи и вогнали сотни народов, у многих из которых существовали собственные, отличные представления о божествах и демонах, о добре и зле, о порядке вещей и таинстве сотворения мира, но они все-таки есть, чаще всего в общих аспектах не противоречащие друг другу. Так что мне следует быть осмотрительным и отчетливо понимать, что призраки былых времен, это не просто благодарные слушатели моей откровенной самодеятельности.