Но мужчина почему-то не удивился, наоборот одобрительно кивнул:
— Правильно. Надо иногда отвлекаться. В этих монастырях скука смертная. Не улыбнуться лишний раз, ни отдохнуть. Правда у нас в деревне смотреть нечего. Люди здесь простые.
— У вас прекрасная деревня…
Хасс справился с замком, приоткрыл дверь и скрылся внутри обители, а Ким продолжала развлекать мужчину. Спросила, как прошла зима, есть ли зерно на посев, привезли ли из Милрадии золотых курочек. Тех самых, у которых яйца пятнистые словно у куропаток.
Мужчина оказался словоохотливым и с готовностью делился информацией с юной путницей, не подозревая, что всего в десятке метрах от них, в подвале, обратившийся кхассер сбивает когтями обманчиво прекрасные белые цветы. Из обители не доносилось ни звука.
Покончив с миар-танами, Хасс снова стал человеком, поднялся наверх и, приникнув взглядом к узкой щели, убедился, что Ким все еще полностью владеет вниманием доверчивого богатыря. Не теряя времени, он выскользнул на крыльцо, повесил обратно замок, чтобы никто не догадался о вторжении, и юркнул за угол.
— Спасибо за воду, — Ким вернула флягу и искренне поблагодарила хозяина, — пора возвращаться, пока меня не хватились.
Она ушла из деревни и, прежде чем Хасс присоединился к ней, успела миновать небольшую рощу и спустится в лощину.
Он появился бесшумно. Словно тень возник из ниоткуда, перепугав до смерти и ее и Лиссу:
— Хасс! — возмущённо просипела девушка, пытаясь справиться с бешенным сердцебиением.
— Все хорошо. Идем дальше. Времени нет.
К полудню им удалось обезвредить еще одну обитель сна.
— Слишком долго, — сокрушалась Ким, — мы так и за неделю не управимся.
Хасс сам кипел. То, что он видел в обителях — просто убивало. Огромные, сытые миар-таны, напоенные чужой магией под завязку. Они лениво пульсировали, а их корни уходящие глубоко в землю, продолжали сцеживать ворованное. Вонь эта неимоверная, сладкая до тошноты. От нее кружилась голова и все труднее становилось удерживать себя в человечьем обличии.
Зверь лютовал, рвался на волю, чтобы покончить с этим быстрее. Ему было плевать на безопасность, и на то, что по эту сторону границы он один и ждать помощи не откуда.
— Пока есть возможность, будем скрываться, — повторил сквозь зубы кхассер, обращаясь больше к себе самому, чем к Ким, — это наше преимущество.
Хасс злился. А еще испытывал дикое, почти непреодолимое желание прикоснуться к ней. Прямо здесь и сейчас, снова почувствовать мягкие губы и податливое тело. Эти мысли становились все более навязчивыми, и он, уже почти не отрываясь наблюдал за тем, как она шагает впереди, мягко покачивая округлыми бедрами.