Вода капала все быстрее и быстрее.
И тьма тоже слышала ее. Она вздрагивала всякий раз, как ловила каплю, и тянулась за следующей, неспособная напиться.
– Хотя… нет, не все так просто… тогда я хотела одного – жить… почему она просто не убила меня? У нее ведь были люди, которые занимались подобным. Яд в утренний кофе. Скользкая ступенька. Ревнивый поклонник, да мало ли что придумалось бы? Почему именно проклятие? Медленная болезненная смерть… чтобы я осознала? Раскаялась? Пришла к ней с мольбой? И она бы тогда отозвала проклятие? Я ведь писала тебе… все те письма… ни на одно не ответил.
Тьма просачивалась в дом ручейками.
И Аргус ее видел.
И мужчина, выражение лица которого стало отрешенным, будто не было ему дела ни до прошлого, ни до княгини, ни до Анны.
И Олег видел. Он застыл, позабыв, кажется, и дышать.
– Отец сказал, что это шанс. Что я потеряю дитя, но буду жить сама. И все наладится. Я уеду… скажем, за границу. На год. Или два. Или настолько, сколько понадобится, чтобы затянулись сердечные раны. Я поправлюсь. И найду себе мужа. Достойного человека, который не будет держаться короны, но оценит меня саму. И рожу детей. Других… и все это было похоже на сказку.
Хрустальная слеза скользнула по щеке как раз затем, чтобы быть подхваченной тьмою. Это походило на поцелуй, и княгиня коснулась щеки, на которой остался след.
Серый. С трещинами.
– Знаешь, сперва казалось, что все вышло, что проклятие оставило меня, но и детей не убило. Удовлетворилось жертвой… да, отцу пришлось принести жертву. Человеческую. Он взял какого-то душегуба, но… если бы ты знал, как долго тот умирал. Как кричал… я все думаю, может, именно этого мать и не пережила? Она ведь действительно любила. А как любить того, кто со спокойным сердцем делает такое? И еще предательство… мама ведь полагала Медведицу подругой.
– Не называй ее так.
– Дети не умерли. Сперва проклятие растянулось на двоих, ослабело. Отец сказал, что так больше шансов доходить до родов. Что чем ближе к ним, тем оно для меня лучше… но мне нужно было решить, кого оставить. Мальчика или девочку? Девочку… – княгиня провела кончиками пальцев по лбу Анны. – Или мальчика…
Ограда вздрогнула, когда в нее попали.
Не из пушки, и то слава Богу. Впрочем, в Его храмы Глеб давно уже не заглядывал, отдавая себе отчет, что ему в них делать нечего.
– Мастер? – Арвис забрался на дерево.
И вновь босой, без штанов.
– Мастер, мастер… – проворчал Глеб, разминая руки. – Быстро в дом.
Он почти не удивился, когда Арвис лишь выше поднялся.
– Идут. – Он умудрялся держаться за ветку столь тонкую, что, казалось, она и под кошачьим весом прогнулась бы, ан нет, не прогнулась, не затрещала.