– Пожалуйста, не трогай меня. Я не хочу, – отчаяние мешает говорить нормально, горло сжато спазмом.
Грегор ничего не отвечает, но усмехается порочным изгибом губ, от которого у меня по позвоночнику бегут раскаленные искры. И медленно качает головой.
Вот теперь мне становится по-настоящему страшно. Почему я вообще решила, что мне оставят выбор? Пусть ультимативный, но выбор! Что дадут эти три месяца! Почему возомнила, что могу хоть что-то противопоставить дракону, смогу бороться и победить?
– Я… – я пытаюсь еще что-то сказать, но лишь мычу, когда мой рот внезапно закрывают ладонью.
– Тшшш… – слышу низкий хриплый голос дракона. – Обещаю, тебе понравится.
Грегор склоняется ко мне, обдавая горячим дыханием и легонько прикусывает мочку уха, вызывая судорожный всхлип. Вторая его рука пробирается под спину и медленно ведет вдоль позвонков, будто прогоняя мой страх, рассыпая по телу первые искры желания.
Но во мне слишком много противоречивых эмоций. Столько, что, кажется, сейчас взорвется голова! Он хочет взять меня против воли! Присвоить себе, не спрашивая, хочу я этого или нет. Что дальше?
Заберет меня в свой дом, где я буду ублажать его по щелчку пальцев? Еще и наденет браслеты, наверняка – чтобы больше не сбежала. Я буду рожать ему сыновей, пока не надоем или не сдохну? Буду смотреть на его выходы в свет с законной женой?
Я делаю судорожный вдох, когда дракон убирает ладонь с моих губ и плавно ведет сильными, горячими пальцами вниз. Очерчивает полушария груди, чувственно и мягко сжимает. Мужские губы медленно скользят по шее, поцелуи то легкие, как крылья бабочек, то жалящие, как укусы. Дракон умело раскачивает все мои ощущения, дразнит, играет.
– Тиль… – раздается вибрирующий, порочный шепот. Он явно применяет ко мне магию. Я вновь чувствую ее. Просто знаю.
Нет…
Я замираю, не в силах до конца осознать, что это происходит со мной. Здесь и сейчас. Все, от чего я сбегала, возводила баррикаду день за днем, рушится. Грозит погрести меня под обломками, потому что я твердо уверена: после не будет прежней Тиль, будет какая-то совершенно другая.
И это особенно горько осознавать после того, как мне показалось, что в последние дни между нами что-то изменилось. Что он изменился.
– Нет! – я понимаю, что говорю это вслух, вкладывая всю боль. С ужасом вижу, что мое платье каким-то образом оказалось расстегнуто и теперь едва висит на плечах. Судорожно пытаюсь натянуть его выше, но Грегор не дает, неохотно отрываясь от меня.
Его зрачки вновь расширены до безумия, и радужка кажется хрустальным серебром с бегущей по краю черной лавой.