Кухарка делится со мной новостями о своих внуках-сорванцах и помогает промыть длинные волосы. Неодобрительно качает головой, когда я рассказываю ей о случившемся в лавке. Впрочем, некоторые детали я все же отпускаю – те, что связаны с Грегором.
– Этого следовало ожидать, – ворчит она, нежно массируя мне голову шампунем.
– Почему?
– Ты очень красива, Тиль, и слишком неопытна. Мужчины будут зариться на твою красоту, а женщины… – она наклоняется к моему уху и тихо произносит, – завидовать.
– Что? Не понимаю, – растерянно отвечаю я. – Дэлла ведь тоже очень красива и умеет подать себя мужчинам.
– Вот именно, что уже умеет, – Кайда многозначительно замолкает. – Понимаешь, о чем я?
– Кажется, да, – нахмурив брови, я впервые позволяю себе рассуждать о бывшей приятельнице в ином ключе. А что я вообще знаю о ней, кроме того, что она якобы бежала из столицы от назойливого поклонника? Может, его и не было никогда или их было слишком много, как и в лавке белья? Может, Дэлла врала мне и раньше, просто я, занятая собственными проблемами, этого не замечала?
– В любом случае, – подытоживает пожилая женщина, – теперь тебе следует быть особенно осмотрительной.
И, видя недоумение на моем лице, поясняет: – тебя спас лорд Аш Хар. То, что он там оказался, уже о многом говорит. Но гораздо опаснее то, девочка, что теперь между вами ничего не будет, как раньше. Первый шаг навстречу друг другу вы сделали, уж поверь моему опыту.
Слова Кайды я понимаю сполна, когда возвращаюсь из купальни и переступаю порог своей комнаты. На мгновение кажется, что я ошиблась и попала не туда.
На всех поверхностях: кровати, маленьком туалетном столике, стуле и даже на полу, громоздятся коробки. Множество коробок – их здесь не менее сотни. И мне даже не нужно открывать глянцевые вишневые крышки, чтобы посмотреть, что внутри, я и так узнаю фирменную упаковку лавки госпожи Рози.
На самой верхней коробке лежит сложенный вдвое лист белоснежной бумаги, и я медленно разворачиваю его.
« Они извинились », – читаю короткое предложение, написанное уверенным, размашистым почерком.
Аш Хар!
Ниже следует приписка, от которой меня кидает в жар:
«Будешь носить только его, и не вздумай упрямиться, Тиль. Я могу проверить в любой момент».
Какое-то время я открываю коробки, одну за другой, и с каждой новой мои щеки пунцовеют все сильнее. Белье развратное! Абсолютно! Атласное, кружевное, оно явно предназначено соблазнять. Цвета не скромные телесный и белый, а исключительно яркие, как намек на страсть. И… как вишенка на торте, здесь тот самый прозрачный черный пеньюар.