Я узнаю его сразу же – он подходил ко мне в первый день работы в лавке и интересовался, новенькая ли я. Средних лет, довольно невзрачной внешности, с зализанными рыжеватыми волосами, но очевидно, что он очень богат. Об этом свидетельствует трость с тяжелым золотым набалдашником, стоящая рядом, и кольцо с крупным изумрудом, что я вижу на безымянном пальце правой руки.
– А-аа, Матильда, кажется? – мужчина видит меня и улыбается голодной улыбкой кота, смотрящего на сметану. – Я тебя ждал.
Ждал меня? Зачем?
Что-то вновь царапает меня изнутри острыми противными коготками, и я, наконец-то все понимаю… И истинное назначение этого зала. И внезапные исчезновения Сельмы и Дэллы в разгар рабочего дня. И заинтересованность во мне хозяйки, точнее, в моей внешности. И даже тот приход женщины с маленькой девочкой и ее реакция на меня.
Боги, куда я попала?
*****
Как будто прочитав мои мысли, мужчина расслабленно откидывается на мягкую спинку дивана, устанавливая трость между своих ног, и складывает на набалдашнике жилистые руки. Сидит. Предвкушает. Похоть светится в его маленьких серо-бурых глазах, когда он говорит мне, приправляя слова похабной улыбкой:
– Продемонстрируй мне что-нибудь на твой вкус. Я хорошо заплачу, если ты постараешься, – он кивает на освещенную площадку, ясно давая понять, что именно я должна сделать.
Раздеться перед ним. Полностью. Следом облачиться в один из развратных нарядов, чтобы его возбудить. А потом, очевидно, отдаться за деньги. Я не настолько глупа, чтобы подумать, что он захочет уйти отсюда неудовлетворенным.
Мне хочется рассмеяться – горько, зло. Еще один человек, которого я подпустила к себе после смерти Алайи, предал меня ради собственной выгоды. Дэлла могла бы просто мне все рассказать, я бы поняла. Предупредить – уж как минимум. В конце концов, это ее жизнь, и она вправе прожить ее так, как хочет.
Но она ничего не сказала. Видела сейчас, что меня отправляют к особому клиенту, и улыбалась мне на прощание. Знала, что я ненавижу, когда меня продают, как вещь, знала мою историю с драконом, и… все равно это сделала.
Стало так мерзко. От собственной глупости. От ее поступка. От всей ситуации в целом. Я давно должна уяснить, что в этом мире каждый сам за себя, но почему-то продолжаю наивно ждать чуда.
– Чего же ты ждешь? – мужчина на диване предвкушающе облизывает свои губы, и они глянцево блестят под падающим сверху светом, напоминая извивающихся червей. Я внутренне содрогаюсь от отвращения.
– Боюсь, произошло недоразумение, – спокойно говорю я. – Я могу показать вам любой из товаров, представленных в этом зале или другом, но не на себе.