На двери кареты заметил знак — руну… и сердце тут же екнуло. Древний знак-руна Шу, в народе называемая «рыба». Знак воды.
Тем не менее, выходить из-за укрытия я не стал. Вестимо, что очередной дворянчик едет по своим делам. И не мне, простолюдину, останавливать таковых для знакомства. Накинутся ещё, приняв за разбойника.
Нет, конечно, можно было раскланяться по всей форме: здравствуйте, меня зовут шу-Са’эри Энки-ойя, несказанно рад неожиданному знакомству и бла-бла-бла. Но опять же, прошло три тысячи лет, и даже Знак Воды на дверце кареты не гарантирует радушного приёма. Лучше перебдеть. Пусть едут с Богом.
Кавалькаду пропустил от греха подальше и сразу двинулся в сторону, откуда она появилась.
Через час пешего пути понял, что дворянчик в карете действительно идиот. Нет, напыщенный идиот с чрезмерным чувством собственной важности. Или бессмертный и ни во что не ставит время.
Ну кто будет настолько медленно ползти по тракту, если по нему запросто можно домчать с ветерком до пункта назначения? Это же сколько времени он потеряет на дорогу? Я, кажется, пешком иду быстрее, чем движется та процессия.
До места обитания людей дошёл только к вечеру. На моё счастье, здесь ночи наступали, чему я несказанно обрадовался. Но к неудовлетворению это означало, что требуется озаботиться местом для ночлега. Не в поле же спать?
Первая встреченная деревушка создавала приятное впечатление об этом мире. Дома добротные, большинство каменные, с аккуратными ухоженными участками, огороженными невысоким заборчиком. Сразу заявила о себе тоска — по родному и нашему домику с таким же невысоким забором. Встревожился за маму, сестренку и Вельку.
«Как они там? Надеюсь, государь не настолько жесток, чтобы карать совершенно невинных людей в отместку за то, что не удалось поймать меня».
Я очень на это надеялся. Тоска в душе тут же сменилась гневом на несправедливость нашего мира.
«Я вернусь! Обязательно вернусь, и не дай Боги всех тринадцати миров Сопряжения, если с моими родными и близкими что-нибудь случится».
Ставшая вдруг оживлённой, дорога уже не казался настолько широкой и свободной. По ней, туда-сюда сновало множество пеших людей, груженных и пустых телег, запряжённых животными, и всадников.
Похоже что тракт был основным и торговым, и начиная с этого поселения, гостиницы, харчевни и прочие публичные заведения встречались в изобилии. Только в этой деревушке я заметил сразу три постоялых двора с кричащими вывесками. Про таверны и прочие едальни я вообще молчу — на любой кошелёк и с любыми удобствами.