— Какая жалость, что мы с тобой не понимаем их языка, — изо всех сил пытаюсь разрядить сгустившуюся над «высокими сторонами» атмосферу.

Я-то лично считаю, что у меня всё под контролем. Но Асыл только что и задышал чуть отрывистее, и перетаптываться с ноги на ногу начал активнее.

Кажется, я скоро начну трактовать язык тела на манер орков.

— Убивать нас с тобой собрались, — хмуро отвечает он, не глядя на меня. — Белый спорит с тем, кто вышел из портала. Как раз об этом.

— Так ты понимаешь их язык⁈

— Плохо. Одно слово из десяти. Но поживёшь с моё на караванном перекрёстке, будешь даже незнакомые языки понимать в таких ситуациях.

— А теперь что происходит? — к сожалению, чтобы быть в курсе обстановки, мне приходится использовать ведение ситуации хозяином караван-сарая. — И попутно: а как именно они нас убивать будут?

— Высокий тёмный сейчас присоединился к светлому. — Удивленно сообщает Асыл. — Спорят дальше. Эти трое здоровых охранников — одновременно бойцы и маги. Вроде нашей бывшей золотой сотни. У каждого — своя манера боя, не знаю, чего от них ждать.

— Если бы мне ещё знать, что есть ваша золотая сотня, — тонко намекаю на свою оторванность от привычных ему реалий.

Но Асыл пропускает мою последнюю ремарку мимо ушей, поскольку отрывисто выкрикивает:

— Вот!

А затем резко бросается вперёд и вбок, закрывая меня полностью от стоящих впереди эльфов.

Хотя мы категорически договаривались, что он этого делать не будет.

Его тело тут же три раза вздрагивает, словно от попадания чем-то механическим.

В следующий момент он грузно оседает на землю.

Я теряю по его вине драгоценные мгновения, потому еле успеваю уклониться от какой-то объемной фиговины, мало не причесавшей мой капюшон.

Вообще-то, вопреки расхожему мнению, эргэдэшка — не такая уж и мелочь.

На совместных учебно-тренировочных мероприятиях, рассказывала братва из дружественной по региону армии. Тормознули они почти в самых зелёных посадках джип. Нехорошие пассажиры оттуда открыли огонь в четыре или в пять стволов.

Братва этот самый джип выпасала давно и не просто так, потому дадахнули по нему чуть не из крупнокалиберного: они даже место встречи заранее спланировали.

Понятно, что через некоторое время жизнь внутри джипа практически прекратилась. Только один, самый последний, принялся что-то невнятно вякать о конвенциях и о том, что сдаётся.

Ну, наш боец же обычно сердобольный: естественно, сказали тому деятелю, чтобы не шевелился и руки держал на виду. Ситуация для него бесперспективная, а до медицины они его сейчас быстро довезут. Живой и говорящий язык им для отчётности, насколько я понял, тоже был небесполезен.