– Я понимаю, почему ты так себя ведёшь, – пропела я вкрадчиво и ядовито.

На лице Ярослава скользнула тень испуга, а потом он приблизился ещё, так, что исходящий от него аромат с этой проклятой неизвестной сладкой нотой накрыл меня всю с головы до ног. Ярослав медленно, почти шёпотом проговорил:

– Расскажи.

– Ты ревнуешь Летс Гоу, – выпалила я, гордая тем, что давно раскусила его.

Парень замер, будто получил оплеуху, а затем расхохотался во весь голос. Я смотрела на него как на умалишённого и не понимала, что делать дальше. Неужели я не права? Когда смех растворился в тишине конюшни, Ярослав сделал шаг назад:

– Шикарное предположение, но нет.

– Ты доволен, что твоя мама не пустила нас на соревнования! – с недоумением сказала я.

Ярослав хмыкнул, но ничего не ответил. Затем сделал несколько шагов к выходу и резко остановился:

– Знаешь, если ты хочешь получить от мамы одобрение, то сейчас лучшее время. Иди в тренерскую, похлопай своими большими печальными глазами, и я уверен, она сломается. А я смогу за тебя порадоваться.

Сказав это, он молниеносно, как будто за ним гнались, покинул конюшню. Я окончательно растерялась. Говорил ли он правду? Стоит ли идти и попытать счастье? А может, я только усугублю ситуацию? С другой стороны, что самое страшное может произойти? У меня заберут Летс Гоу? Так его в любом случае заберут. Ярослав идёт на поправку, он уже более поворотливый и быстрый. Мне неудобно было спрашивать у него, когда он рассчитывает вернуться к тренировкам, но очевидно, этот момент не за горами.

Я поставила жеребца в денник и, прежде чем пойти в тренерскую, закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Дрожь, что зарождалась в груди и мелкой рябью расходилась по телу, улеглась. Изменит ли хоть что-нибудь моя просьба? «Не попробуешь – не узнаешь», – так любила говорить мама, и сейчас её голос, звучащий в голове, придал смелости. Пока это чувство не исчезло, я решительно пошла в тренерскую. Дверь была приоткрыта, и я заглянула в щёлку:

– Можно?

Внутри на большом диване песочного цвета сидели тренеры старшей группы по конкуру, а у столешницы, наливая себе тёмно-коричневую жидкость из стеклянного кофейника, стояла Регина Викторовна. Она подняла глаза, такие же ярко-зелёные, как у сына, и бесстрастным голосом ответила:

– Заходи. Что-то случилось?

Я замялась. Решение прийти сюда было настолько спонтанным, что заранее причину я не придумала. Мамин голос ещё раз произнёс ту же самую фразу, будто подталкивая к действию, и я решила сказать как есть:

– Регина Викторовна, знаю, вы не хотите, чтобы я выступала на Летс Гоу. Но для меня это, возможно, последний шанс принять участие в соревнованиях. Я обещаю вам, что сделаю всё возможное, чтобы наша пара получила хорошие проценты. Пожалуйста.