Глава 1 Подъем
Страница 1 из 5
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1 Подъем

Страница 1

Глава 1 Подъем

Первым вернулся холод. Он пришел раньше мыслей и раньше света, поднялся от досок под спиной и устроился между лопатками. Николай Зубарев еще с закрытыми глазами понял, что лежит далеко от дома. Под ним было что-то жесткое и давно не топленное. Голова гудела ровно и тупо, как трансформаторная будка под нагрузкой. Во рту стоял железный привкус, язык казался распухшим и чужим. Этот набор Зуб узнал прежде, чем открыл глаза: так бывает, когда тебе что-то вкололи люди, знающие дозировку.

Он полежал еще с минуту, не шевелясь и не меняя дыхания. За двадцать с лишним лет службы Зуб усвоил простое правило: кто проснулся и не спешит это показывать, знает чуть больше остальных. Над ним, на расстоянии вытянутой руки, темнели доски второго яруса. На крайней кто-то вырезал ножом слово из трех букв, его потом пытались соскоблить, да так и бросили. Пахло сыростью, угольной пылью и кислым казенным духом, который въедается в стены годами. Где-то за стеной ровно, без передышки шумело море.

Зуб сел, и нары отозвались коротким скрипом. На нем была черная хлопчатобумажная роба, сидевшая мешком, на ногах — растоптанные ботинки без шнурков. На груди слева белела нашитая бирка, и он прочел ее, скосив глаза: «Зубарев Н.». Ни отряда, ни номера на бирке не значилось. Он провел ладонями по карманам, заранее зная, что там пусто. Ни телефона, ни бумажника, ни удостоверения в кожаной корочке, ни даже носового платка. Подбородок кололся двухдневной щетиной. Зуб отметил это спокойно, как отметил бы в протоколе время задержания.

«Шнурки вынули, — подумал он, — значит, порядок здесь знают не понаслышке». Начальник областного управления исполнения наказаний проснулся на нарах, в робе и казенных ботинках. В другой раз Зуб, пожалуй, оценил бы шутку, если бы знал, кто ее придумал.

Чтобы понять, где он, Зубу хватило минуты, и даже вставать для этого не понадобилось. Длинное помещение с двумя рядами двухъярусных нар, проход посередине, у торцевой стены печь-голландка, облупленная до кирпича. Над тамбуром висел серый ящик громкоговорителя. Его решетку красили столько раз, что дырочки почти заплыли. Между окнами висел щит с выцветшим распорядком дня. Таких бараков Зуб видел сотни, а актов о них подписал столько, что и не упомнить. Но этот показался ему знакомым.

Он поднялся и бесшумно прошел к окну. Встал у стены сбоку, чтобы его не было видно снаружи. Сквозь мутное стекло и решетку открывался серый двор. За ним тянулся двойной ряд спирали Бруно, и между рядами лежала путанка. Дальше шли мокрые камни и низкое море, сливавшееся с таким же низким небом. Справа над крышей соседнего барака торчала ржавая водонапорная башня с проломленным баком. По этой башне Зуб окончательно понял, куда его привезли. Четыре года назад он приезжал сюда с комиссией; решали, что делать с закрытой колонией, и так ничего и не решили. ИК-17, остров Большая Луда: несколько часов на катере в хорошую погоду и сколько угодно в плохую.

1 2 3 ... 5
впередвперед